Тёмное сердце ректора Гордеева

И рев крылатой зверюги, закрывшей мне крыльями солнце…

И жар – плавящий воздух, все пожирающий огненный жар, охвативший меня так плотно, словно хотел обнять и укачать, как давеча змей на своих кольцах.

Потом раздался удар, меня встряхнуло, подкинуло, сдавило… и сознание вылетело из моей головы, предоставив мне возможность не знать – выжила я или окончательно распрощалась с жизнью...

– Как же ты… поймал ее?

– Не знаю, Астер. Я мало что помню… Это было… было… Черт!

– Тшш… Я понимаю. Не волнуйся так. Лучше принеси еще виски.

– Мы напьемся – предупреждаю тебя.

– У тебя есть другие предложения, как адекватно отреагировать на все, что произошло? Кроме как напиться в хлам?

– Нет, Астер. У меня нет других предложений. Лед в морозилке?

– Да. В углу осталась последняя коробка.  

Голоса смолкли, шаги удалились, и я наконец поняла, что действительно слышу все это, а не воображаю.

Боже мой, неужели я не умерла?! Неужели мой дракон поймал меня?!  

Чуть пошевелила ресницами, приподнимая тяжелые веки… И уставилась на совершенно незнакомую мне пожилую женщину – классическую «бабушку» с каким-то длинным вязанием в руках.

На голове у женщины красовалась высокая, взбитая прическа с воткнутыми в нее длинными шпильками, как у японок. Сидела она, как и полагается «бабушкам», в обширном кресле-качалке, да еще и перед камином, который хорошо освещал породистое, немного угловатое лицо – до странности знакомое.

Я с таким интересом разглядывала ее, что не сразу заметила, что и она смотрит на меня в ответ, положив вязание на колени.

Вздрогнув, я облизнула пересохшие губы.

– Где… где Демьян? Он в порядке?

Женщина не сводила с меня глаз – карих, с золотисто-зеленым ободком вокруг зрачка.

– Вполне. Он отлучился ненадолго. Как ты себя чувствуешь? Голодная? Болит что-нибудь?

Я прислушалась к себе. И медленно покачала головой, только сейчас понимая, что лежу на кровати – на пахнущих лавандой высоких, шелковых подушках.

– Где я? Что… произошло?

Она не отвечала, продолжая внимательно разглядывать меня – причем с ног до головы, будто в самой форме моего тела было нечто удивительное. 

– Как интересно… – пробормотала, наконец – ТАКИМ знакомым тоном, что я тут же поняла, кто она.

– Вы… вы мать Демьяна, да?

Ну, конечно! У кого еще зрачки могли вдруг стянуться в две тонкие, вертикальные полосочки, словно она была не человеком, а кошкой. Или… ящерицей.

– Да.