Тёмное сердце ректора Гордеева

Сердце тьмы раскололось, рассыпалось горящими угольками… И на свободу вырвался свет. Точнее, светлое, почти светящееся человеческое тело – женское.

– Мариэтта! – выдохнула я, вырываясь из рук Демьяна и бросаясь к женщине – задыхающейся, дрожащей, плачущей навзрыд. Срывающей с себя последние клочья темного тумана.

– Спасибо… спасибо, моя деточка… – рыдала несчастная магесса.

Та самая, которую все в Сокрытом мире считали глупым, детским мифом.

– Это ты отравила ее.

Жесткий, звенящий от гнева голос Демьяна прервал бесконечную литанию рыданий и причитаний.

Закутанная в бабкино одеяло, заплаканная женщина подняла глаза от кружки с ромашковым чаем, который я ей заварила, не спросив никого разрешения.  

Взгляд ее на мгновение заметался, словно она искала пути соврать или придумать себе оправдание. Потом женщина вздохнула и отдала мне чашку.

– Это был мой единственный выход. Столетия я искала хоть какую-то возможность связаться с этим миром, рассказать всем, что по неосторожности заточила себя в тюрьму, из которой могла появляться только в виде бесплотного духа… но мое проклятье было слишком сильно.

Все мои умения, все, чего я добилась, работало только внутри пространства, которое я однажды создала, пытаясь обезопаситься от преследователей… Увы, я сделала его настолько прочным, что уже сама не смогла выйти оттуда во плоти.   

– То есть… нежить – это был ваш С.О.С.? – догадалась я. – Вы высылали ее для того, чтобы дать о себе знать? Позвать на помощь?

Женщина кивнула и уставилась перед собой, бездумно теребя костяшки пальцев.

– Я делала это сотни раз. Выходила, вселялась в людей, заставляла их совокупляться с другими людьми, чтобы получить потомство – такую же Видящую, какой сама была при жизни я. Только так – только прикоснувшись к плоти другой Видящей – мое тело смогло бы освободиться, пересечь границу этой проклятой темницы. Мы ведь притягиваемся друг к другу – родители и их потомство… Но увы… мои условные дети не понимали, чего я хотела от них. Вырастали Видящими, становились чьей-нибудь собственностью или избегали этой печальной участи… В любом случае, они умирали от старости раньше, чем я успевала подвести их к себе, дать о себе знать.

Единственный, кто смог хоть как-то понять, что я в беде, был художник, нарисовавший этот портрет, – Мариэтта, обернулась, глядя на картину потеплевшими, голубыми глазами. – Мечтатель Джегг… Он был всего лишь далеким потомком Видящей и был слишком слаб, чтобы помочь мне выбраться из моей тюрьмы.