Тёмное сердце ректора Гордеева

Он сделал все, что в его силах – я являлась ему в зеркалах и в снах, а он рисовал мои портреты, которым придавал свойства порталов. Теперь я могла высылать на волю Нежить чаще, и шансы достучаться до кого-нибудь из моих детей сильно возросли. Но увы… людские жизни слишком коротки, и я все еще не успевала. Все время не успевала… Пока… пока не появилась ты, Елена – поселившись в доме того, кто повесил на стену мой портрет.

– И ты решила, что пора брать быка за рога и отравила девочку, лишив зрения?

Мариэтта резко повернула голову к Демьяну, у которого уже желваки играли на стиснутой челюсти.

– Не заставляй меня забыть о благодарности, дракон. Я могу стереть в порошок всю эту гору, не то, что тебя одного.

О, ей не надо было этого говорить. Потому что Демьян был не только дракон, и стереть кого-нибудь «в порошок» мог гораздо раньше, чем у этого кто-нибудь будет время вспомнить о способностях. Одним только взглядом.

Не договорив, Мариэтта задохнулась. Схватилась за горло, захрипела нечто неразборчивое и приподнялась над сиденьем – явно не по своей воле.

Демьян торжествующе оскалился и подошел ближе.

– Так-то лучше… А то слишком много взяла на себя – травить людей, пусть и ради своего спасения. Думаю, ты не сильно бы расстроилась, если бы твой эксперимент не удался, и у моей невесты отказало бы не зрение, а что-нибудь похуже. Почки, например… Или легкие. Представляешь, Елена? Ведь наша ведьма не всесильна – раз не смогла за столько лет освободиться из темницы, в которую сама же себя загнала.

Магесса захрипела еще сильнее, явно пытаясь что-то сказать, и тут я опомнилась.

– Ты с ума сошел! – бросилась у Демьяну и повисла на нем, заставляя отвести от Мариэтты свой смертельный взгляд. – Немедленно отпусти ее! Она ведь мне почти мать! Или бабушка… или кто там по родству получается…

Мариэтта как могла закивала и захрипела, поддакивая. Однако Демьяна это не впечатлило.

– То есть то, что я тебя невестой только что назвал, тебя не впечатлило, а за почти-мать ты готова простить все свои страдания? У тебя, между прочим, и родная мать есть.

Отпустив наконец Мариэтту, Демьян перевел на меня уже вполне безопасный, хоть и озлобленный взгляд.

И тут до меня дошло. Я сглотнула тяжело и отступила на шаг назад.

– Невестой? Ты что… делаешь мне предложение? Вот так просто?

– Что, не романтично? С романтикой потом повторим, – Демьян сухо поджал губы. – А пока да, я просто зову тебя замуж. Делаю тебе предложение.