Тёмное сердце ректора Гордеева

Вдруг понимая, что все это – охренеть как правильно! Что ничего такого уж страшного не происходит и, что самое главное, что я… я хочу его внутри!    

Не веря в то, что чувствую – ведь ничего же еще не произошло, ничего не изменилось, и он все просто может хотеть меня одноразово трахнуть! – я прислушалась. К нему, к себе, ко всем этим вымученным, отрывистым стонам, вздохам и скольжению мокрых тел…   

Это ведь единственное, что я могла теперь – слышать его и осязать.

И снова поняла – это правильно, правильно! Так оно и должно быть!

– Расслабься… – пробормотал мне в шею Демьян, приняв мою напряженность за сопротивление.

Словно показывая мне, что вот – он пытается, чуть вышел и снова с обреченным стоном надавил, проникая еще глубже и дальше – начиная вызывать в теле ожидаемую боль.

Я кивнула – тяжело дыша, слизывая стекающую воду с губ.

– Хорошо… только… осторожно… – слова давались трудно, выскакивая изо рта в унисон с горячими, прерывистыми выдохами.

– Черт, я хотел бы видеть твои глаза… – выдохнул он мне в рот. И тут же впился в мои губы – словно компенсировал мой невидящий взгляд поцелуем.

Застонав, я ответила, целуя его отчаянно, жадно, отдавая все, что у меня было – так, будто он мой, только мой, будто всё это не просто далеко зашедшие обнимашки в ванной, непросто его очередной трах…

Подняв на меня голову, змея сузила свои раскосые, желто-золотые глаза и зашипела, обнажая здоровенные, острые клыки, истекающие ядом.

Издав странный, гортанный звук, человек вдруг напрягся и замер, крепко вцепившись пальцами мне в ягодицы. Потом выдохнул, прижал спиной к стене, создавая упор и повторил – грубым, жестким голосом, со странным раздвоением звука на концах слов.

– Моя ашштар… забираю тебя… ашштар… исаахади…

Плавные движения переросли в глубокие и мощные, руки растянули меня снизу, сильно притягивая вниз, и следующую секунду мне уже было не до видений и змей – так стало больно. Цепляясь за плечи Демьяна, я втиралась лицом в его мокрые волосы, кусалась и плакала, пока он осторожно растягивал меня, раздвигая нежелающие сдаваться стенки влагалища.