Тёмное сердце ректора Гордеева

Его член почти вышел и несколько раз многообещающе, неглубоко толкнулся – недостаточно, все еще недостаточно!

– Сильнее! Ну же… – задыхаясь, я схватила его за руки, от нетерпеливой злости впиваясь ногтями в его кожу – уже без сомнения покрытую змеиным узором.

– Нет. Сначала скажи... Я хочу услышать от тебя… Попроси… трахнуть тебя…

– Тогда я еще поиграю с тобой…

– Сволочь! – наотмашь я хлестанула его по щеке. 

– Дрянь! – зашипев, он вдруг резко перевернул меня на живот, дернул за бедра вверх и грубо, резко ворвался, одновременно хлопая меня по ягодице.

О да! Зрачки мои ушли под веки, в голове помутнело. Именно так… именно так я и люблю, черт бы тебя подрал! Чтоб кровать тряслась, и ногти в спину, и член пронзал насквозь, не считаясь с тем, что это первый раз…

– Хорошо… так… только так… – всхлипывала, кусая покрывало, чувствуя, как оно рвется под моими зубами, моля только об одном – чтобы он не остановился, не сбросил темп.

Но он и не собирался.

– Сучка… – рычал, с каждым ударом вбивая меня в мягкую постель. – Маленькая моя дрянь… На! Получи, что заслужила… Всё твое…  

Его голос изменился, стал ниже, грубее, толчки участились, рычания стали звериными... Матерно выругавшись, он вдруг замер, наклонился и уткнулся носом мне лопатку, обжигая тяжелым дыханием.

– Давай… Кончи со мной… Не могу… не могу больше…

– О боже… я… о… – меня затрясло, забило в предвкушении.

– Да, сладкая… – он возобновил толчки, с каждым взвинчивая меня всё выше.

– Демьян… о боже… я сейчас… сейчас… о, да, да… Демьян… ахххх…

Такого сильного оргазма у меня еще не было. Рыдая, выгибая спину и почти подскакивая, я теряла себя в острейшем, пронзающем наслаждении, судорожно сжимаясь изнутри и чувствуя, как где-то там, глубоко внутри меня изливается живительное семя.

– Моя… моя ашшштар… – лились мне в уши непонятные слова, пока мужчина надо мной стонал и вбивался в меня несколько последних раз – явно не имея способности членораздельно говорить…

А когда все успокоилось, я снова увидела перед глазами огромную черную змею.

Наблюдая за моим удовольствием, змея больше не скалилась, и не шипела. Она облизывалась – довольно проводя по морде длинным, раздвоенным языком.

– Ну, какая же ты мазохистка? Мазохистки любят унижение, боль, страдания. Тебе же просто нравится горячий, немного грубый секс, и в этом совершенно ничего ужасного нет.