Тиран моей мечты

Момент, когда мы с мамой и Юлей дарили дяде Сереже картину, я запомню навсегда. Он очень удивился, но и обрадовался тоже.

Как это приятно — дарить подарки тому, кого любишь и ценишь. А я мечтала порадовать дядю Сережу с тех самых пор, как он дул на мои разбитые коленки и прикладывал к ним подорожник.

— Не за что.

— Я хотел сказать тебе, Тинка, — продолжал дядя. — Пока только тебе. Маме потом скажу… Когда определимся с Дашей окончательно.

Он достал торт из холодильника, откинул со лба прядь волос и посмотрел на меня как-то неуверенно.

— Мы долго думали… и до сих пор думаем, если честно… Хотим, в общем, взять ребенка из детского дома.

Я чуть не уронила кружку. А дядя Сережа, кажется, немного испугавшись мой реакции, быстро-быстро заговорил: — Не сложилось у нас с детьми, не нажили. А хочется… своих. Я еще ладно, а Даша переживает очень. Всегда переживала. Я и раньше ей предлагал… приемного, но она сомневалась, что мы сможем его принять. А сейчас нам кажется, что сможем. Ты не думай, мы тебя и Юльку все равно будем любить и навещать, просто… — Дядя! — я поставила кружку на стол и всплеснула руками.

Дядя растерянно погладил меня по голове.

— Тинка… А ты думаешь, мы сможем? — Конечно! — я энергично закивала. — Вы же меня так любите.

И Юльку! — Это другое. Вы наши племяшки.

— А представь, что меня в роддоме подменили, — я подняла голову и прищурилась. — И ты сейчас об этом узнал. Что, разлюбил бы? — Тина! — дядя засмеялся. — Что за бразильский сериал! — Да какой сериал. Дети — они и есть дети, какая разница, чьи? — Я закусила губу и призналась: — Знаешь, мне всегда казалось, что кровь — это такая глупость. Разве ее видно? Течет себе в жилах, и течет. А когда ты ребенка воспитываешь и видишь результат своего воспитания — вот что по-настоящему важно и ценно… И если бы у меня был второй шанс… Я запнулась.

— Второй шанс? — дядя нахмурился. — Тинка, ты о чем? — О профессии. Я бы хотела быть воспитателем в детском саду или учителем в школе… Я так люблю это, дядя Сережа! Он обалдел. Впрочем, я и сама от себя обалдела. Я ведь никому не рассказывала о том, что поняла про себя после рождения Юльки.

Больше всего на свете я любила возиться с детьми, и мне казались абсолютно дикими рассуждения про родную и чужую кровь.