Непонятно только, почему? Может, ты из тех, кто испытывает кайф, страдая?
– Это все бредовые версии на сегодня? Или будут еще?
– Может быть… Может быть, ты себя так наказываешь, – шепчет мне прямо в сердце.
– О, ты решила поиграть в горе-психолога?
– За то, что остался жив, а она умерла… Ты винишь себя?
Нет! Да… Это неважно. Я же понимаю, что это неправильно, и никакой моей вины в случившемся нет. Исходя из самого названия – несчастный случай. Я не мог знать, что все так получится. И не мог предотвратить. Не мог призвать кого-то свыше и сказать ему: «Эй, чувак, ну раз тебе нужны жертвы, возьми меня».
Потому что это, мать его, так не работает!
Во рту появляется металлический привкус крови. Тошнота возвращается… В груди горит, а на висках, напротив, выступает холодная испарина. Пот собирается в ложбинке позвоночника и медленно стекает в трусы. Я отступаю, чувствуя себя с каждой секундой все хуже. Перед тем, как выйти, коротким взглядом даю понять Дине, что она зашла за те линии, за которые заходить не стоило.
И может быть, где-то даже дав слабину, без слов умоляю ее больше не делать так.
К удивлению, несмотря на раздрай в душе, я действительно засыпаю очень крепко. Виной тому коньяк, или кристально-чистый воздух, что проникает в распахнутое настежь окно – не знаю. Но утром я чувствую себя ощутимо бодрей. В комнате, которую Дина выделила для пацанов, имеется своя отдельная ванная. Я моюсь, переодеваюсь в чистое. Кое-что из вещей я, несмотря на спешку, все же успел сложить в потрепанную жизнью сумку.
Мой план на сегодня довольно-таки прост. Сперва я хочу согласовать свои дальнейшие действия с адвокатом, а потом, вероятно, встретиться с работодателем и попросить небольшой отпуск. В идеале – оплачиваемый. Я нахожусь на хорошем счету. И в том, что мне пойдут навстречу, не сомневаюсь. А дальше… Не знаю. В зависимости от обстоятельств. Может, и правда придется идти на поклон к отцу. Это уж точно будет лучше, чем обращаться к незнакомому человеку. В свое время батя любил повторять, что я могу к ним с мамой прийти с любой, даже самой страшной проблемой.
Что они всегда на моей стороне, и прочее дерьмо. Правда, потом практика доказала обратное, но… Если выхода нет, чем черт не шутит?
– Подъем, ребят. Ну и горазды ж вы дрыхнуть.
Пацаны нехотя одеваются, но оживляются, вспомнив о здешнем чуде – веревочном парке.
– А мы можем поиграть там еще хоть разок, пап?
– Может быть, как-нибудь потом. Сейчас у нас много дел…
– Ты можешь оставить детей здесь.
