Я в таком напряжении, что расслабиться будто бы невозможно вовсе. Я горю, выжигая наполняющий комнату кислород. Каждый следующий вдох дается мне все труднее. Минуя ягодицы, Федор переходит к массажу ног. Меня простреливает болезненным удовольствием, и, не в силах удержать его в себе, я то ли всхлипываю, то ли вздыхаю, рефлекторно разводя ноги дальше к краю. Подталкивая к краю себя… Наверное, сообразив, что я созрела, Федор неспешно перемещается выше, осторожно поглаживая, постепенно проникает пальцами в образовавшуюся щель… Даже если бы я сменила трусики тогда, вначале, это ничего бы не изменило.
К этому моменту они все равно оказались бы мокрыми насквозь.
– Сейчас будет лучше, если вы перевернетесь.
В текущих обстоятельствах его «вы» звучит довольно дико, но даже эту дичь перебивает что-то… в его голосе. Вообще это слуховая галлюцинация, однако я пойму это чуть позже. К счастью, или к сожалению, только тогда. А пока… пока я переворачиваюсь, не забыв прихватить простынку, надежно прикрывающую мой живот.
– Да, вот так… Вот так.
Кожа на руках Феда мягкая от масла, с которым ему регулярно приходится иметь дело. А пальцы чуткие донельзя. Он как будто точно знает, что и как делать. Меня охватывает сумасшествие. Мне хочется выть и бить пятками – так это хорошо. Я даже сама не смогла бы лучше. Низом живота проходится очередь яростных спазмов. Может быть, он на меня смотрит, а я не хочу, чтобы кто-то видел меня настолько беззащитной. Я этого всегда стеснялась. Не открывая глаз, я отворачиваюсь.
Щека касается постеленной под спину простынки, а зубы впиваются в наброшенное на меня полотенце. Есть миллионы причин, почему мне не стоит этого делать. Но прямо сейчас ни одна из них не важна. Я взлетаю так высоко, что уже ничего не важно. Только его касания, подбрасывающие меня еще и еще выше. И нашептывающий что-то красивое голос…
Я упускаю момент, когда начинаю верить, что нахожусь не одна в этом эфире. Может поэтому реальность настолько меня шокирует. А происходит все так: я кончаю, выгибаясь в спине до хруста.
Я лечу… Лечу. И мне кажется, чтобы это продлить, не упав, мне нужно просто за что-нибудь ухватиться. Я и хватаюсь. За Феда. Но он так стоит, что по факту я хватаю его за пах. А там… ну, ничего, понимаете? Ноль реакции. Что на контрасте со штормом, который швыряет меня из стороны в сторону, до того нереально… до того дико, что…
– Выйди, пожалуйста.
Я не смогу объяснить свою просьбу. Но от меня этого и не требуется. Фед бесшумно удаляется.
