– То одно, то другое. Понятия не имею, как ты это вывозишь.
– А какие у меня варианты, Сань?
– Ну, не знаю. От твоей адвокатши вообще никакой помощи, выходит?
– Как сказала Татьяна Лаврентьевна, она не бог.
Я растираю лицо. В тепле усталость ощущается особенно остро. Кажется, если я сейчас себя не соскребу со стула, здесь навсегда и останусь. Медленно соскальзываю на пол. Ловлю на себе странный взгляд друга.
– Че? – нащупываю в кармане связку ключей.
– Адвокатша твоя не бог, да. А Дина?
Про Дину я Сашке тоже рассказал… Без подробностей, но все же.
– А что она? – сглатываю.
– В наших краях под ней все ходят. От тебя, поди, не убудет, если…
– Что? – повторяю, как заведенный. По телеку, подвешенному у бара, показывают репортаж об очередном дорожном происшествии. Делаю вид, что мне интересно, хотя на самом деле только и жду, когда Саня озвучит то, о чем я и сам уже сто раз думал.
– Фед, только прикинь, какие перспективы для тебя открывают отношения с Довганьшей…
– Типа… Она решит все мои проблемы, ты это хочешь сказать?
– Типа да.
Ты сможешь вернуться в универ. Сможешь закрыть вопрос с усыновлением. И этого их… папашу… устранить. Он ведь и без суда, и без всяких там документов испортит вам жизнь. Просто самим фактом своего существования. Ты об этом не думал?
Если бы… Если бы!
Камера перемещается. С журналистки – на покореженные машины. Одна из них до того помята, что даже модель определить сложно, вторая…
– Ты предлагаешь мне его убить?
– Да ну тебя! Поди, Довганьша найдет какой-нибудь цивилизованный способ.
Ну, что ты смотришь, Фед? Я тебе дело говорю. Если уж она так на тебя запала, что тебе стоит ее время от времени поебывать?
Я сглатываю. Может, и ничего… Может, я смог бы ради пацанов… и правда. Но это как-то не по-людски. С другой стороны, а что я теряю? Я сглатываю, в ужасе от того, что всерьез примеряю на себя этот вариант, снова утыкаюсь в телевизор и…
– Включи звук! – ору я.
– Что-то случилось?
– Случилось, мать твою! Да скорей же! Это машина Дины…
ГЛАВА 19
Дина
Я пытаюсь себя убедить, что мне нравится мое одиночество.
Вспоминаю, как раньше любила тишину и покой своего дома. Возвращаюсь к привычным ритуалам… Но ничего не выходит. В этом больше нет никакого очарования. Там, где однажды воцарились голоса, тишина становится почти невыносимо давящей, нервирующей, как писк приборов в реанимации.
Звонит Светка, интересуется, куда я пропала.
