– И Люська врала тоже? – кошусь с насмешливым недоверием на нее.
– Какая Люська?
– Наша одноклассница, от которой вы это все и узнали.
– А, эта… Ну, не знаю. Люська-то всего лишь медсестра. А девица могла все с врачом обтяпать. Шито-крыто. Ох, черт. Гарипов идет сюда!
Я не успеваю никак отреагировать, потому как тут же мне на талию ложится его прохладная ладонь:
– Привет! Дин, Света… Прекрасно выглядите.
– Привет, Рустам. Давненько не виделись.
– Тебя сейчас нечасто встретишь в таких местах.
– А ты, как всегда, завсегдатай…
– Ну, знаешь.
Иногда единственный способ забыть о своем одиночестве – быть в толпе…
– Чего? – На Светку смешно смотреть. Ну, серьезно, ее даже перекосило от таких заявлений. Ишь ты… Одинокий он. Я бы сама возмутилась, да только нет сил. Я уже наэмоционировалась по другому поводу так, что никаких эмоций впрок не осталось.
– Эм… Ясно. Ну, хорошо тебе повеселиться.
– Постой. Может, останешься? – моего запястья касаются его пальцы. Я смотрю на них, равнодушно прикидывая в уме, а не попробовать ли мне и правда… клин клином.
Но тут же отказываюсь от этой мысли.
– У меня завтра самолет. Извини.
– Давай отвезу тебя!
– Ты ж бухал, – глаза Светки становятся квадратными.
– Не надо. Зачем тебе делать такой крюк?
– Я не против. Я… Дин, знаешь, я… – Гарипов бросает короткий сердитый взгляд на Авдееву, которая, в его представлении, наверное, должна была проявить чуть больше такта и оставить нас с ним наедине. – Мне… так много нужно тебе сказать!
Какая удивительная все же штука – жизнь.
Еще пару недель назад я бы с интересом его послушала. Каких-то пару недель назад…
– Ну, я ж не навсегда уезжаю. Еще наговоримся.
Небрежно похлопываю Гарипова по руке, разворачиваюсь и ухожу. Светка за спиной ржет.
– Чего?
– Как ты его! Неужели и впрямь отболело, а? – Авдеева обнимает меня за плечи, что с ее ростом довольно несложно сделать, и с надеждой заглядывает в глаза.
– Я тебе об этом постоянно твержу. Ты просто меня не слышишь.
– На твоем дне рождения мне показалось, что…
– Тебе показалось, – ставлю точку в бессмысленном разговоре.
– Иди уже, веселись.
Светка крепко меня обнимает и, пятясь, возвращается в зал. Я же забираю в гардеробе пальто и выхожу на улицу. Ближе к ночи ледяной, шпарящий весь день напролет дождь стихает. В лужах отражается перевернутый небесный свод, бледная луна, окружающие небольшой пятачок парковки здания… Голые березы тянут покореженные пальцы ко мне, тоже опрокинутой в лужу.
