– Вот и отлично.
И теперь, год спустя, этот голос мне говорит:
– Дина Владимировна! Ну как же так?
Мне даже как-то неловко. Того и гляди начну оправдываться за то, что невольно чуть не похерила работу доктора. Он-то на печень мне гарантию давал, ага... Так и сказал: лет тридцать при хороших прогнозах. При лучших – на всю мою жизнь.
Стоп. А чего я решила, что не похерила? Сглатываю стылый ком, застрявший колючкой в горле.
– Насколько все плохо?
– Что удивительно – пока все как раз нормально. Но я вас все равно понаблюдаю несколько дней.
Значит, все действительно хорошо? Как удачно. Не уверена, что нашла бы в себе силы бороться снова. Как-то не очень у меня сейчас с мотивацией.
– Со всем нормально? Или только по вашей части?
– Да вы вообще, Дина Владимировна, можно сказать, отделались легким испугом. Но все равно хорошо, что ваши мальчики вас сразу ко мне привезли. Все правильно. Ушибы и небольшие порезы мы во внимание не берем. Машина у вас хорошая… Спасла.
– Папина еще, – говорю зачем-то, – может, он за мною приглядывает?
– Родители такие, да…
– А у вас есть дети?
Мне кажется, в разговоре возникает неловкая пауза, и я тут же начинаю жалеть о своем вопросе.
– Да. Сын. Хороший парень. Ну, я вас оставлю пока. Если что – вы знаете, как поступить. Да, кстати. Чуть не забыл. Вас там уже проведывать набежали. Я их не впускал пока. Вам бы отдохнуть.
Киваю. Видеть никого не хочется.
– Вы мне Бориса моего позовите, пожалуйста, а там разберемся.
– Напрягаться запрещаю, – предупреждает Вакуленко.
– Напрягаться нет сил, – сообщаю я.
– Вот и отлично. Набирайтесь.
Борис приходит практически сразу же. Отчитывается, что как-то быстро всплыло мое имя, и в прессе теперь только и разговоров, что об аварии. Докладывает, что приходили менты взять с меня показания, но были корректно посланы. Что звонила мать… И друзья понаехали, теперь вот мешаются.
– И Рустам Айдарович явился, – Боря говорит это будто бы между делом, глядя в точку у меня над правым ухом. Всем своим видом демонстрируя, что ему до этого дела нет, и в то же время каким-то совершенно парадоксальным образом транслируя в пространство свое неодобрение.
– Шли всех лесом, ага? Только Светку впусти. Я… Что-то вообще мне херово.
– Тогда, может, лучше врача?
– Да нет. Это ушибы болят. Здорово меня приложило.
– Это вы еще в зеркало не смотрелись.
– Умеешь ты утешить, Боря."
"На разговор с Авдеевой меня уже не хватает. Даю ей только шанс убедиться, что я не померла, и тут же выпроваживаю.
