– Я… Я… Яна Рудольфовна. Т-та-та-там, там новая уборщица… – ловил ртом воздух запыхавшийся Игнат. – Она… Она…"
"– Тихо, Игнат, что случилось?
– Это кошмар! Из-за неё продажи упали на тридцать процентов! Пылесосы, оборудование для мытья полов, пароочистители! – кричал взвинченный старший менеджер.
– Как?! Всего за один де… – директор не договорила, так как почувствовала в воздухе странный, сводящий ум и желудок запах.
В приоткрытую дверь кабинета заползло ароматное мясное облако, которое грозилось обрушиться на присутствующих дождём из котлет.
Облизываясь, делегация во главе с директором двинулась к основному источнику запаха. В центре зала слышалось странное, приятное для слуха шипение. Яна заметила, что не только они идут на таинственный ароматный зов, но и все остальные покупатели стекаются к эпицентру. Когда они добрались до источника шума и запаха, директриса заметила, что в её магазине собрался весь торговый центр и продавцы из ближайшего автосалона.
Люди, словно зомби, окружили небольшой островок со столом посередине и стояли с открытыми ртами, из которых вытекали слюни.
Пробившись вперёд, Яна увидела Ольгу Прокофьевну, которая чистила грязную картошку ножами премиум-класса. На электрогриле шипело мясо, в комбайн были засыпаны овощи, на дорого́й варочной панели самодовольно булькали щи из квашеной капусты.
– Что здесь происходит?! Как вы посме… – закричала директриса, но не успела закончить фразу.
Ольга Прокофьевна раскрыла электрогриль и достала из него огромный, подрумяненный со всех сторон стейк.
От мяса исходил такой плотный пар, что хоть ножом режь. Директриса замолчала, а несколько человек увезли на скорой с серьёзными укусами собственных губ.
– Обед, – невозмутимо ответила Ольга Прокофьевна и полила мясо брусничным соусом, который взбила в блендере.
– Но это же оборудование для продажи…
– Извините, всегда хотела попробовать в деле электрогриль. Хорошая вещь! Да и ножи неплохие, – сказала Ольга Прокофьевна и подняла вверх шкурку от картошки толщиной в пару микрон.
– Но его ведь теперь не продать… – чуть не плакала директриса, понимая, что уборщицу еще не трудоустроили и на неё ничего не повесить.
– Я куплю всё, что она использовала, – потирая свой живот, сказал какой-то упитанный дядька, – если она отдаст мне свой обед.
– Ага, сейчас, разбежался! – буркнула Набекрень и разом выдавила головку чеснока в кастрюлю со щами. Аромат усилился, и все вокруг взвыли от этого обонятельного насилия.
