Черт, я забыл отправить ей координаты! Она даже не знает, где я и что со мной».
Я достал телефон и почему-то совсем не удивился тому, что на экране не было ни одной палочки сети. Лишь в одном углу получилось поймать ее, когда я походил по комнате.
«Лучше написать СМС».
«Родная, я согласился на работу, заработок хороший, работа в тепле, единственное плохо, что не в городе, поэтому придется жить на объекте, выходной только в воскресенье, надо потерпеть. Сеть не ловит, так что буду звонить, как получится.
Люблю тебя». «Отправить».
«Так, теперь вздремнуть часик и начинать. Надеюсь, белье свежее».
* * *Работа в принципе несложная. Я неплохо справился с первой камерой. «Конечно, бред полный – решетить все вокруг, включая стены, но какая мне в принципе разница, лишь бы платили».
Я так давно сидел без дела, что теперь моего энтузиазма хватило бы на целую бригаду. Я кайфовал, во‐первых, оттого, что наконец отдохнул, а во‐вторых, для меня работа руками в радость, особенно если она получается.
Мне всегда казалось, что так лучше, чем сидеть увальнем в кресле и тыкать мышкой, заполняя всякие отчеты и составляя графики продаж.
Я погрузился с головой и не заметил, как прошло несколько часов. Казалось, во всей тюрьме нет ни души, тишина здесь была за старшего, разве что стены звонко отражали звуки моих инструментов, разнося их эхом по всему коридору, а когда я останавливался, чтобы передохнуть, замолкали и они.
«Ау! ауу-уу-у…» – мой голос словно засасывало в трубу.
«Э-хэ-хэй! Хэхей-хэй-ээй».
– Дзыыыынь-дзыыыыынь, – вдруг раздался звонок где-то позади меня. От испуга я подскочил и выронил из руки держатель электрода.
«Мать вашу, зачем так пугать!»
Пузатенький серый телефон на стене разрывался, с каждой секундой казалось, что звон становится все сильней, он требовал внимания.
Я не спеша снял трубку и поднес ее к уху. Сквозь помехи и щелчки где-то вдалеке раздался голос:
– Обед, – и сразу же положили трубку.
Я не успел понять, был голос мужским или женским, прием просто отвратительный.
«Эти старые аппараты давно пора было переплавить на гвозди». Отложив весь инструмент в сторону, я направился туда, где, по словам Сергея Ивановича, находилась столовая.
Помещение было не намного больше моей комнаты. Стены выкрашены в тошнотно-зеленый цвет, в углу из стены торчала раковина, а рядом с ней – окно приема грязной посуды, которое было закрыто так, чтобы пролезал лишь поднос с тарелкой.
