«За что мы так поступаем с бедными детьми? Почему бросаем их?! Так не должно быть, дети не должны звонить своим родителям и умолять их вернуться домой».
Я понимал, что звонок нужно сбрасывать, но перед тем, как повесить трубку, я услышал последние доносившиеся из динамика слова девочки. И только после того, как звонок был сброшен, я понял, что она сказала:
– Зачем ты умер!
Внутри меня все сжалось. Словно вросший в бетонный пол, я стоял, не шевелясь, слезы скопились в уголках глаз и начали стекать по щекам.
«Зачем ты умер!»
Еще и еще, эта фраза кружилась вихрем в голове.
«Как же так, куда она звонила? Просто так? Наобум набрала номер? Или отец действительно сбежал от них и, переехав в другую квартиру, обзавелся телефоном, а потом уже и из живых ушел?! Какой кошмар. Это просто жуть».
Погрузившись в тяжелые раздумья, я не заметил, как прошло мое время на сборы и за мной приехал сопровождающий.
– Вы готовы? – спросил меня роботоподобным голосом лысый охранник.
«На этот раз за мной соизволили прийти?»
Это был не тот тип, что приезжал вчера; правда, я понял это только по форме черепа.
Все остальное было один в один: костюм, телосложение, бледная, цвета извести кожа. Эти ребята напоминали агентов из «Матрицы», только бюджетной версии. Абсолютно деревянное лицо с полностью отсутствующим взглядом и минимальным набором каких-либо эмоций. По ходу, они редко покидают здешние стены, так как всю их внешность можно сравнить с видом местных камер: строгие, угловатые, холодные и совершенно бездушные.
От него пахло уставом.
– Еще пять минут, – с этими словами я направился в комнату. Неаккуратно запихнув все необходимое в сумку, я выключил свет и двинулся к вагонетке.
«Наконец хоть посмотрю на тюрьму в дневном свете».
Девочка из телефона постепенно умолкала в моей голове, и я снова начал настраиваться на позитивный лад, так как скоро увижу Алину; я так сильно скучал по ней.
Я уже начал привыкать к этим передвижениям по железной дороге, мне даже показалось, что до первого крыла добрались в два раза быстрей, чем в прошлый раз.
Часы на телефоне показывали без пятнадцати восемь, когда перед нами возник лабиринт, ведущий к выходу. Дойдя до первой развилки, мы почему-то свернули направо, хотя я отчетливо помню, что пришли мы сюда с левой стороны. Но я не стал никак реагировать, наблюдая за тем, куда дальше поведет нас дорога. На стене появилась первая цифра 17, это насторожило меня еще больше, потому как такие цифры нам и вовсе не попадались ранее.
