Наконец жужжащая, сигналящая, стучащая колесами трасса осталась позади, и вдалеке начала вырисовываться желтая полоска поля с нависшей над ним дымкой. Постепенно машина сбавила ход и запрыгала на ухабах. Стоило нам начать погружаться в туман, как в салон просочился прохладный ветерок, из-за чего водитель отключил кондиционер и включил печку.
Подъезжая к знакомой поляне, я увидел черное пятно, проступающее сквозь вуаль. Постепенно пятно начало принимать форму, это был человеческий силуэт, а еще через момент блеснула лысина.
Охранник уже ждал нас. Я пытался вспомнить, был ли это тот же тип, что и в прошлый раз, или же кто-то новый. Эти угрюмые каменные лица словно сошли с конвейера, на них наверняка есть этикетка и технический паспорт, на котором написано: «Не использовать вне территории тюрьмы». Я даже не мог себе представить, что встречу одного из них в другой жизни, случайно столкнусь в магазине или сяду на соседнее кресло в кинотеатре.
Машина остановилась. Я открыл дверь и, выйдя наружу, вдохнул полной грудью сырой воздух со сладким привкусом травы и земли.
Человек стоял без движения, словно немое, грозное пугало, охраняющее поле. Он ждал, когда я подойду к нему и мы отправимся в путь. Проводя взглядом автомобиль, я подошел к своему конвоиру, и только после того как сделал еще шаг в направлении тюрьмы, он наконец ожил.
Сегодня здесь почему-то все выглядело немного иначе. Густой туман, обволакивающий все вокруг плотным пуховым одеялом, явно поредел. Вытоптанная дорога просматривалась метров на двадцать вперед.
Вдалеке, среди высокой травы, стояли одинокие сухие деревья, небрежно растопырившие мертвые ветви, словно опустевшие кровеносные сосуды. На горизонте проглядывался деревенский маяк из красного кирпича – церковная башня, отсеченная наполовину туманом, парила в воздухе, безмолвно призывая идти в ее сторону.
– Погодка налаживается? – попытался я завязать разговор с сопровождающим.
Но, как и следовало ожидать, он смолчал. Деревня, лесок – все стало просматриваться немного лучше, и я смог более детально изучить местность и оценить масштаб разрухи и уныния, царящий вокруг.
Вечно живая стройка не была исключением. Я увидел десятки различных бригад с суровыми надзирателями тут и там. Они молча возводили стены своей собственной тюрьмы – какая грустная ирония.
И снова в коридоре мы пошли по иному пути. Повороты, распутья, новые цифры на стенах, и вот мы выходим в том же крыле, что и в прошлый раз, а у платформы уже ожидает припаркованная вагонетка.
