– Кто вы, мать вашу, такой, чтобы судить меня?! Вы че, бля, совсем тут охренели, хотите судиться? Давайте судиться, я не собираюсь больше ни минуты проводить здесь! – Я орал ему в лицо, отчего вылетавшие из моего рта слюни попадали ему на кожу.
– Суда не будет, он ни к чему, – спокойно ответил он, вытирая лицо платком, который достал из нагрудного кармана. – Суд будет, когда ваше грешное дыхание остановится; будете отвечать по полной, и соврать вам не удастся, тогда, может, судья вас и помилует, и вы уже не вернетесь к нам.
А пока чувствуйте себя как дома, кормить вас мы не обязаны, но нам бы хотелось, чтобы вы задержались у нас как можно дольше. – Он злобно улыбнулся, не показывая зубов, и повернулся в сторону выхода.
– Ублюдок! Куда ты собрался, а ну, стой! – Я схватил его за пиджак, просунув руку через решетку и совершенно позабыв об опасности поражения током, но и в этот раз разряд не поразил меня, как и его.
Он явно не ожидал такого поворота событий. Я дернул его к себе что было сил, он ударился головой прямо о железо, кровь из рассеченного лба моментально окропила пол.
Он попытался освободиться, дергался и извивался, как пойманная на крючок рыбешка, но я вцепился мертвой хваткой.
– Отпусти, сука! Опусти меня! – хрипел он из-за того, что пиджак сдавил ему горло.
Наконец он высвободился и отпрыгнул к противоположной стене. Немного отдышавшись и прокашлявшись, он закричал:
– Охрана!!! Охрану сюда, живо!!!
Я быстро вернулся в центр камеры, не выпуская из рук свой трофей, и начал шарить по карманам в надежде найти ключи, но их там не было.
Тогда я швырнул пиджак под кровать. В коридоре послышались быстрые шаги.
Нужно было скорее что-то решать. От волнения перед глазами летали черные точки, мысли путались, не желая собираться хоть в какой-то незначительный план действий; от безысходности я снова начал отламывать ножку от кровати. Упираясь ногой и дергая изо всех сил, я чувствовал, что она вот-вот поддастся, и она поддалась, но было слишком поздно.
В камере уже находились трое, и один из них ударом заставил меня упасть на колени.
Раз за разом штыри опускались на мое тело, причиняя мне сильную боль, которую я не знал до этого дня. Меня никогда раньше не лупили железом, я вспомнил, как отец порол меня ремнем, вспомнил школьные драки, даже как однажды упал зимой на бетонную лестницу, но ничто из этого никогда не сравнится с тем, что я чувствовал сегодня. Я не кричал, лишь иногда взвывал от боли и громко выпускал воздух, когда было особенно больно.
