Тление

Он каждым дюймом источал статус короля — доминанта для всех и вся. Большую часть времени он это прятал. Думаю, привычка, ведь он веками скрывался на виду у сильнейших вампиров, притворяясь смазливым щеголем и соблазняя нужных людей. Свою силу он поначалу скрывал даже от меня, а ведь я хороша в вычислении вампирского возраста и уровня их мощи. Стоя здесь, в прикиде, за который большинство людей сочли бы его пустоголовым красавчиком, Жан-Клод вдруг сбросил с себя всю маскировку. Его окружал покров силы и власти, который не требовал скипетра и не нуждался в поддержке толпы.

Ум в его глазах и та уверенность, с которой он держался, говорили о том, что он может войти в тронный зал, одетый как стриптизер, и это ничего бы не изменило, ведь все по-прежнему приседали бы в реверансах, когда он проходит мимо, и верили бы, что у него есть право сидеть там, где ему вздумается.

Нечестивая Истина и Итан вышли первыми, потому что нас вперед они бы просто не пропустили. Базз вместе с другими охранниками стоял в сцепке, плечом к плечу, пытаясь удержать толпу подальше от двери.

Кто-то из них опустил голову, другие использовали руку, чтобы прикрыть лицо. Я заметила у некоторых кровоточащие следы от ногтей. Толпа синхронно повернулась к нам, как многоликое чудовище, и я знала, что эта мысль не моя, а Жан-Клода. Он уже видел подобное, и не единожды. Меня вдруг окатило воспоминаниями о других залах и других толпах людей. По одежде можно было проследить, как менялась мода с течением веков. Белль Морт, создательница Жан-Клода, наслаждалась этим хаосом и тем, что за ним следовало.

Жан-Клод покрепче сжал мою руку, чтобы успокоиться, и потянулся через нашу общую связь за помощью. Грэхем был нашим ключом к вервольфам, хоть и не идеальным, потому что с ним мы не были связаны — только с его волком. Я была ключом к веркрысам, тиграм и верлеопардам, потому что они были моими зверями зова. Мои гиена и львица по-прежнему ждали своего особенного партнера, так что от них толку особо не было. Моя волчица свою половинку уже выбрала, и, поскольку нужда была велика, на мгновение мы во всех смыслах прочувствовали Джейсона и его неуверенность, потому что он ощутил то, как сильно мы сосредоточились на нем.

Жан-Клод оттащил нас обратно, чтобы мы не упали вместе с Джейсоном и не уронили балерину во время выступления, так что мы вернулись туда, где валялись перевернутые столы и стулья, а толпа лезла на сцену, как муравьи на кусочек конфеты, и видны были лишь их тела, но не то, что под ними.