Тление

На секунду меня поглотил ужас, как если бы там, в куче этих тел, действительно что-то было, расступись они в стороны.

Жан-Клоду не нужно было говорить, что он тоже это почувствовал. Я ощущала то, что он чувствует и думает, в какой-то момент все смазалось и я уже не могла понять, на шпильках я стою или в мягких кожаных сапогах. Грэхем не мог слиться с нами, потому что он не был нашим — лишь его волк принадлежал Жан-Клоду, а ему принадлежали все волки.

Я не была уверена, чья это мысль, но кто-то подумал: «Этого мало, недостаточно связи с нашими волками», и тогда я поняла, что это мысль Жан-Клода, потому что я бы не подумала о волках во множественном числе.

«Придется сделать это» мелькнуло у него в голове, и я запнулась на своих шпильках, будучи не в состоянии ходить, пока не разберусь, в чьем теле я сейчас нахожусь.

— Что ты со мной делаешь?

— Мне жаль, волк, но ты недостаточно большой и страшный, а мне нужен именно такой.

Грэхем не мог толком сосредоточиться, но все же ответил:

— Я могу стать большим и страшным, если это то, что тебе нужно.

Жан-Клод улыбнулся ему, а Грэхем улыбнулся в ответ, словно его порадовало собственное остроумие. Он не был доминантом, а значит, большим и страшным он в принципе быть не мог, но он хотел дать отпор вместе с нами, стать нашим волком, а это дорогого стоит. Жан-Клод прекратил поиски других источников энергии и сосредоточился на том, что мы имели.

Я знала, что силы Жан-Клода возросли, но в действительности я не понимала, что это значит — до сих пор.

Он наполнил аудиторию новыми воспоминаниями. Там был конкурс, на котором они голосовали за того, кого из охранников больше всего хотят увидеть на сцене «Запретного Плода». Я ощутила, что у некоторых женщин остались маленькие ссадины и синяки, так что боль заставила их усомниться в этой истории, однако Жан-Клод смыл их сомнения прочь так же, как его взгляд смывал боль от укуса, вот только на этот раз ему не пришлось встречаться с ними взглядом, да и не нужно было. Эти женщины просто вернулись за свои столики, а охранники пробрались (некоторые — прохромали), чтобы поставить на место перевернутые стулья, и посетительницы могли сесть. Жан-Клод стер их замешательство и желание поспешить в сторону сцены в попытке продраться сквозь охрану и подняться наверх, чтобы танцевать там и сдирать с себя юбки. Некоторые зрительницы были смущены, но это казалось милым. Были женщины, которые смеялись, словно что-то забавное происходило перед ними прямо сейчас.