Тление

— Я тоже тебя люблю, и я в курсе, что у нас нет времени, чтобы помочь мне с моими заморочками.

— Тогда я все улажу и мы пойдем?

Я кивнула. Он ответил мне одной из тех улыбок, которые озаряли его лицо. Просто посмотрев на это, я не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ.

— Ты сегодня была нереально горяча на сцене.

Моя улыбка сменилась нахмуренными бровями. Натэниэл качнул моей рукой, словно хотел привлечь мое внимание.

— Ты же знаешь, мне понравилось наблюдать за тобой с Жан-Клодом и Грэхемом сегодня, а тот факт, что перед вами была целая толпа зрителей… по мне это было невероятно горячо.

Я закрыла глаза и вдохнула поглубже, потому что мне хотелось выбеситься на него. Почему? Да потому что гнев — моя базовая эмоция. Я злюсь, когда чувствую себя смущенной, когда мне некомфортно, когда я напугана, когда влюблена, но не в восторге от того, как все складывается — я злюсь по любому поводу, если не чувствую искреннее счастье от тех эмоций, которые испытываю, или недовольна собой за то, что меня чем-то подобным накрыло.

Месяцы терапии ушли только на то, чтобы выяснить это, даже не узнавая причин и того, к каким травмам это было привязано. Гнев — мой универсальный щит. Отличное оружие, когда ты в нем реально нуждаешься, и довольно паршивое, если от тебя требуется что-нибудь вроде сострадания, терпения или вожделения.

— Все в порядке, — вмешался Грэхем, — Я знаю, я не твой тип, и это сработало только потому, что Жан-Клод заставил тебя меня захотеть.

Ему не удалось скрыть разочарование в своем голосе, но он позволил мне выйти из ситуации.

Я это оценила — он не мог сделать ничего лучше, чтобы помочь мне избавиться от гнева.

Грэхем отпустил мою руку, и я почувствовала, как сила Жан-Клода запнулась. Я пошатнулась и вцепилась в Грэхема, словно он был спасательным тросом. Когда мы соприкоснулись, я ощутила, как сила Жан-Клода вновь окрепла. Я облизала губы и поняла, что не чувствую свою губную помаду. До сих пор я не задумывалась о том, как сильно поцелуи влияют на сохранность помады, но сейчас мне было не до этого.

— Так не должно быть. Если бы здесь был Ричард, разрыв прикосновения с ним мог бы создать подобную разницу в силе, потому что он третий в триумвирате Жан-Клода, но на других волков такой реакции быть не должно, — сказала я.

— Неважно, почему это происходит, — ответил Натэниэл, — важно, что мы дадим Жан-Клоду силу, чтобы освободить всех этих людей.

— Нет, важно, — возразила я, — но нам нет необходимости разбираться в этом сейчас.