Тление

Достаточно сильный, чтобы прокатить меня и Жан-Клода даже тогда, когда нас окружают наши сверхъестественные охранники, и никто не мог понять, что происходит, до тех пор, пока не стало слишком поздно. Как только мы спасем этих людей, которые доверили нам свою безопасность, нам нужно будет найти новоприбывшего мастера и надрать ему, ей или им задницу.

Грэхем старался держать лицо и не показывать своей радости, но его напряжение прокатилось по руке и скользнуло в мою ладонь, которую он держал. Натэниэл держал меня за другую руку и не пытался скрыть своего рвения.

Вуайеризм — один из его главных кинков, так что мы явно закатили отменное шоу, потому что Натэниэл буквально пылал возбуждением. Я нахмурилась в его сторону, а он с улыбкой наклонился ко мне для поцелуя. Я тоже улыбнулась и ответила на поцелуй.

— И почему я на тебя не злюсь?

— Потому что ты знала, что я гребаный извращенец, еще до того, как влюбилась в меня.

Я рассмеялась, потому что это была правда, и потому что он умудрился рассмешить посреди того ужаса и мрака, который над нами навис.

Натэниэл тащил, подталкивал и просто пролюбил меня, заставив принять те части себя, с которыми мне трудно было полностью смириться. Предполагалось, что он самый сабмиссивный из моих мужчин, но именно он шел вперед там, где другие отступали — даже Жан-Клод. Если бы Натэниэл не столкнул меня с некоторыми чертами моей личности, сегодня вечером я бы убежала от Жан-Клода, сверкая шпильками. Было много причин, почему я полиаморна, но одна из главных заключалась в том, что без одних людей, которые были в моей жизни, я вряд ли сошлась бы с другими.

К тому моменту, как мы добрались до офиса, я не то, что бы струсила, но все же не очень понимала, как от нежелания заниматься сексом я вдруг перескочила к «эй, детка». Я хороша в процессе ухаживания и тогда, когда все уже сняли шмотки и перешли к делу, но у меня большие проблемы с промежутком между этими двумя стадиями. И обилие опыта в этом не очень-то помогало.

Если бы речь шла о ком-то из любовей всей моей жизни или даже о друге с привилегиями, я бы просто ляпнула что-нибудь неловкое, и все бы закончилось, но Грэхем не подходил ни под одну из этих категорий.

Натэниэл взял мою руку в свои ладони и поднял ее, с тоской глядя мне в глаза.

— Я тебя люблю, но у нас нет времени на то, чтобы ты со всем разобралась или вела себя упрямо, мило и неловко.

Я с трудом поборола в себе желание нахмуриться в ответ.