Тление

Натэниэл рядом, чтобы направлять нас. Ричард в курсе, что именно от него требуется. Если мы и дальше будем настолько честны друг с другом, все будет хорошо.

Мы начали с объятий, обхватив друг друга руками. Каблуки обеспечили мне достаточно роста, чтобы наши с Ричардом бедра были прижаты друг к другу, так что выпуклость его тела уперлась в меня, теплая и твердая. Уже от одного этого ощущения я вздрогнула в его руках и зарылась лицом ему в плечо. Спрятала свое лицо в его мягкой коже. Объятие Ричарда окрепло, и я подалась к нему для поцелуя.

Губы у него были нежные, полные, просто созданные для поцелуев — такими я их и запомнила. Иногда ты пытаешься утопить себя в чужих поцелуях, стараясь забыть те, что уже больше не твои, но они как редкое винтажное вино, которое, как тебе казалось, ты уже не пригубишь, однако первый же глоток напоминает тебе о том, почему ты его так любила.

От поцелуя тело Ричарда начало твердеть. Я скользнула рукой вверх, чтобы коснуться его волос.

Эти пушистые волны на ощупь оказались жестче, чем выглядели, но они все еще были достаточно мягкими — просто не такие мягкие, как у других. Они наполнили мою ладонь, и я тут же привстала на цыпочки, чтобы поцеловать Ричарда более рьяно, прижаться к нему и начать тереться об него напротив той растущей части его тела, которая реагировала на наш поцелуй. Я мягко прикусила его нижнюю губу, а он рыкнул в ответ, отстраняясь, и, поскольку я знала, что ему не нравится боль, я позволила ему это сделать. В отместку Ричард прикусил уже мою нижнюю губу, но я не отстранилась, потому что мне боль нравилась. Он прикусил чуть сильнее, и у меня закатились глаза, но, когда укус стал еще интенсивнее, это было уже чересчур даже для меня. Я похлопала его по плечу, как это делают в додзё, но Ричард воспринял это так, словно я сопротивляюсь ему притворно. Я посильнее хлопнула его по плечу, и тогда он меня выпустил, отстранившись, чтобы увидеть мое лицо.

Натэниэл прокомментировал:

— Она хлопает, если не может говорить.

— Я этого не знал, — ответил Ричард, и это была правда.

— Теперь знаешь, и на случай, если мне придется им воспользоваться, мое стоп-слово — это «стоп-слово».

— «Стоп-слово», серьезно?

— «Красный» если нужно остановиться, — уточнила я.

Он кивнул, глядя на меня сверху вниз, и это было с одной стороны чертовски знакомо, а с другой — непривычно, смотреть на него, обнаженного.