Тление

— Все, что угодно, лишь бы победить эту штуку, — сказал Ричард, и его глаза заполнились синим пламенем.

— Все, что тебе потребуется, — добавила я. Зеркала у меня не было, но я в нем и не нуждалась — я знала, что мои глаза тоже загорелись цветом ночного неба.

Жан-Клод стоял, объятый чернотой, и глаза незнакомого вампира парили над ним, словно он мог поставить метку на нем, как сам Жан-Клод в свое время поставил на нас. Ни один вампир не может быть так силен, но вот он здесь — обвился вокруг, как ядовитый змей.

Когда Жан-Клод коснулся нас с Ричардом, глаза чуть размылись в тумане, но они не ушли, хотя должны были исчезнуть, гонимые силой нашего триумвирата — его слуги-человека и звериной половины. Мы были очагом его силы — именно это позволяло ему править каждым вампиром в Америке. В моей голове раздалось шипение: «Каждый вампир спасает одного». Эта мысль никому из нас не принадлежала.

Страх окатил нас холодным душем и похоть потонула в ужасе, который принес с собой этот змей, эти парящие в воздухе глаза.

— Мой уровень контроля ниже обычного, Ричард, я тебя не потеряю после того, как вновь обрел, — запротестовал Жан-Клод.

— Больше никакого бегства, — ответил Ричард. — Обещаю, что бы ни случилось, я останусь и буду работать над этим, я вас не брошу.

Жан-Клод подарил мне безнадежный взгляд, потому что это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Глаза у него сейчас были настолько человеческими, насколько вообще могли быть, а вот бледные глаза, что висели над нами, рядом с головой Жан-Клода, мерцали, как огни фар в тумане.

Если мы сейчас же не начнем действовать, этот вамп ринется прямо на нас.

— Он питается кошмарами и ужасом. Ему плевать на мои чувства, да и вообще на чьи-либо, кроме своих собственных. Он захватит всех твоих вампиров, а потом и всю страну, — добавил Ричард.

Шипящий голос зазвучал снова:

— Каким же мягкотелым сделался Жан-Клод, он не способен силой взять то, что и так по праву принадлежит ему, однако я так и поступлю.

По моей коже пробежали мурашки в ответ на безымянную угрозу, потому что я точно знала, откуда она исходит — в имени я не нуждалась. Во рту пересохло, я была так напугала, что почувствовала металл на языке, как если бы у меня во рту уже кровоточили раны, которых еще не нанесли. Я услышала голос Ричарда — он прозвучал почти как стон:

Дым почернел и загустел. Он кормился нашими страхами, пользовался нами, чтобы набрать силу.