Тление

Ричард втянул ноздрями воздух, находясь почти нос к носу с массивной головой.

— Оно не пахнет чем-то настоящим. Не пахнет как змея или ящерица.

Шипящий голос пролетел у нас в головах:

— Я достаточно реален, чтобы заползти к вам в душу и поработить вас до конца вечности.

— Конца вечности? Звучит бредово, — заметила я.

— Может, стоит сказать, что ты будешь контролировать нас всю вечность? — предложил Ричард.

— Нет, — возразила я, — это тоже перебор. Скорее, он будет контролировать нас вечность, потому что ничего дольше нее не существует.

Вечность — это самое долгое, что бывает.

— Вы смеетесь надо мной? — вопросил шипящий голос, однако пасть змеи при этом осталась закрытой. Она была недостаточно реальна, чтобы раскрыть свой рот. Что это вообще за хрень такая?

Жан-Клод рассмеялся.

Змеиное тело сжалось вокруг его груди и смех прекратился. Жан-Клод пошатнулся и начал падать, но Ричард его поймал. Я напряглась, ожидая удара со стороны змеи. Ее кольца были как туман, держащий форму, так что я могла видеть сквозь них тело Ричарда.

Я сунула туда руку, чтобы коснуться плеча Ричарда, и эта штука показалась мне еще менее реальной, чем туман, словно в ней вообще не было жидкости. Я по-прежнему сжимала ладонь Жан-Клода, хотя его ответная хватка ослабла. Я переместила руку ему на грудь, и там, где легла моя ладонь, змея, которая казалась такой физически ощутимой и черной, рассеялась, как облака, посерела, и я смогла видеть сквозь нее.

Шипение пробежало у нас в головах:

— Ты оставил дверь открытой, Жан-Клод.

Неужели ты думал, что слова не имеют силы? Есть лишь два пути завершения четвертой метки — насильственный со стороны вампира, и путь заклинания во время совершения самого акта. Настоящая магия выходит за пределы звериного спаривания и сосредоточенных мыслей на чем-либо, но ты так юн, ты не помнишь времен, когда Мать была одной из нас, а не королевой для нас. Тогда магия была повсюду, но были и правила — они и сейчас есть, но тебе они неизвестны, маленький псевдокороль. Нехватка знаний принесет тебе смерть, и тогда твой слуга-человек, величайший некромант за последние три тысячи лет, станет моим, как и твой зверь, волчий король местной стаи. Он не так силен, но как только он станет моим, я наполню его такой магией, что никто не сможет выстоять против него.

— Кто ты? — спросила я.

— Имена — это древняя магия. Я не поделюсь своим.

— Если ты собираешься стать нашим мастером, разве мы не должны знать твое имя?

— Меня называли Деймосом.