Тление

Взяла его с собой в Ирландию, и он погиб, защищая меня, потому что я не смогла защитить ни себя, ни его.

— Таким, как мы, нелегко столкнуться с бессилием перед лицом трагедии, — заметил Джейк.

Я уставилась на него.

— Людям действия, воинам. Наше оружие защищает нас и тех, кто нам дорог. Когда наших сил оказывается недостаточно и мы теряем их, это дается очень тяжело. Это подрывает наше самоощущение.

Я поглядела в его уставшие карие глаза. Джейк никогда не постареет так, как стареют обычные люди, благодаря своей связи с вампирским мастером, но я вдруг увидела проблеск столетий потерь на его лице, особенно в глазах.

Он дал мне увидеть то, что бессмертные обычно стараются скрывать — тот вред, который переносит тело, но едва ли выдерживает дух.

— Да, — наконец, сказала я. — Все так, все эти потери — за много лет они подрывают твое самоощущение.

— Мы должны постараться, чтобы больше не было потерь, — сказал Джейк.

— Верно, — согласился Жан-Клод.

Это заставило меня посмотреть на него, и я поняла, что он застыл той глубочайшей неподвижностью, свойственной старым вампирам.

Его лицо было пустым, оно не выражало ничего. Он был прекрасен, как статуя — слишком хорош, чтобы казаться живым. Жан-Клод закрывался от меня щитами так плотно, что я понятия не имела, о чем он думает и что чувствует.

— Ты так сильно закрылся, тебя будто не существует. Что я упустила? Почему ты так сильно напуган? В смысле, меня и саму посттравматический стресс в мозг сношает, но это же не значит, что мне плевать на тебя.

Этой фразой я заработала себе слабую улыбку.

— Погоди, Дракон — это реально дракон? Я думала, это просто пугающее прозвище, чтобы враги боялись.

— А Матерь Всей Тьмы, вроде как, считалась первым вампиром, и она была пиздец стремной, как и заложено в ее имени, — добавила я.

Я улыбнулась, потому что знала: он это всерьез. Много лет назад Жан-Клод признался мне, что влюбился в меня не с первого взгляда, а с первых моих суровых фразочек, когда понял, что я вооружена и опасна.

Когда понял, что миниатюрная женщина перед ним была той, кого вампиры прозвали Истребительницей. Последняя женщина, которая была любовью его жизни, умерла с его именем на губах, умоляя спасти ее. Со мной он знал, что я сама себя спасу, и это значило для него больше, чем все клятвы, которые я могла произнести.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я.

Его улыбка стала шире.

— Дракон и правда дракон в форме женщины. Она убедила нас, что является последней в своем роду.