Тление

Родриго принял за него выстрел из дробовика прямо в грудь — спас его, Дамиана и меня. И тот же Родриго убил Домино у меня на глазах, хотя позже принес себя в жертву, чтобы спасти нас. Я прокатила его метафизически, так что он вынужден был встать на нашу сторону. Он убил одного моего любовника и спас двух других, одним из которых был Натэниэл.

— Анита, — позвал меня Натэниэл.

Я моргнула и уставилась на него.

— Прости, я что-то крепко задумалась.

Он подарил мне ту грустную улыбку, которой всегда улыбался, когда речь шла об Ирландии.

— Я знаю, о чем ты думаешь, и мне бы хотелось, чтобы ты могла вспомнить больше счастливых моментов из нашей поездки в Ирландию вместо того, что зацикливаться на ужасных.

Мне захотелось коснуться его лица, но я не могла дотянуться из-за ремня безопасности, и, поскольку расстегивать его, пока мы едем, я не собиралась, пришлось довольствоваться рукой, которую он мне предложил.

— Я, кажется, что-то пропустил, — заметил Ричард.

— Поездка в Ирландию пошла не по плану, — сказал Джейк.

Я глянула на него. Его лицо было полно печали и сострадания. Мне пришлось отвернуться, чтобы произнести:

— Можно и так сказать.

Ричард коснулся моей руки, пытаясь меня успокоить, но я отпрянула от него.

— Тебя там не было. Прости, ты вел себя сегодня очень адекватно, но в Ирландии, когда мы прошли через ад, тебя с нами не было. Домино умер. Натэниэл чуть не умер.

— Они просто отрезали мне волосы, Анита. Вреда мне не нанесли.

Я посмотрела на него, сжимая его ладонь в своей.

— Если бы моя метафизическая «Аве Мария» не сработала бы, тебя бы порезали на кусочки прямо у меня на глазах.

— Но она сработала, и мы сбежали. Мы выжили, а они — нет. Мы победили, Анита, почему ты не можешь признать нашу победу?

— А я хочу знать, как ты можешь считать это победой? Домино умер прямо передо мной. Родриго убил его у меня на глазах, и его мастер сделала бы то же самое с тобой, заставив меня смотреть на это.

Натэниэл качнул моей рукой, глядя мне в глаза, словно пытался помочь мне взглянуть на вещи иначе.

— Потерять Домино, особенно таким образом, было ужасно. Я знаю, каково это — смотреть, как у тебя на глазах умирает тот, кого ты любишь. Я годами носил в себе вину за смерть своего брата, но я был мальчишкой. Я никак не мог спасти его, и ты никак не могла спасти Домино.

— Ты был мальчишкой, а я — маршал США. Это моя работа — спасать людей.

— Домино был там в качестве твоего телохранителя. Это была его работа — спасать тебя.

— Я подставила его под удар.