Тление

Я отключила звонок, слушая смех Клодии в трубке, и пошла узнавать, что там от меня хочет женщина в форме.

Офицер Кей Бичер была очень рада обнаружить другую женщину со значком в коридоре, потому что у нее были месячные, и она боялась, что вот-вот заляпает свои форменные штаны. Я поддержала ее, как могла только другая женщина, и отпустила, заняв ее место в дверях. Другая женщина — темноволосая, в розовой форме горничной с белым фартуком — сидела в комнате на полу, навалившись на кровать, и рыдала в салфетки «Клинекс» из упаковки, что валялась рядом.

Бичер представила нас друг другу.

— Мона, это Анита, маршал США, она побудет с тобой пару минут.

Тот факт, что нас обоих назвали по имени, заставил меня вскинуть бровь, но Бичер прошептала:

— Она ужасно расстроена, лучше обращаться по имени.

Я кивнула, будто бы поняла, о чем она, но, кажется, все-таки поняла.

— Просто помоги ей сохранять спокойствие до тех пор, пока капитан Сторр не отпустит ее домой.

— Это она погасила огонь?

— И спасла всех, — ответила Кей и решительным шагом направилась в сторону уборных, которые находились за пределами номеров, имевших отношение к происшествию.

Правило, которое ты узнаешь на первой лекции по осмотру места преступления: нельзя пользоваться ванной комнатой, в которой могут сохраниться улики, если только тебе не сказали, что можно, потому что там уже все осмотрели. Судя по всему, офицеру Кей придется искать общественный туалет, если только кто-нибудь, не связанный с этим преступлением, не пустит ее в свой номер. Придется мне здесь немного задержаться.

Мона шмыгнула носом в салфетку, глядя на меня своими мутными, полными слез глазами.

— Как вас зовут… Анна?

— Анита, — поправила я.

Она слабо улыбнулась.

Я подарила ей ободряющую улыбку, размышляя о том, как приятно в кои-то веки побыть для кого-то источником успокоения, а не угрозы. Были причины, почему мне редко доводилось играть роль хорошего копа. Ой, подождите, я же ни хрена этого не умею, но я все равно улыбнулась и попыталась выглядеть настолько безобидно, насколько позволяли мои габариты, а не опасно, как намекали навешанные на меня бронежилет и оружие.

Мона улыбнулась мне в ответ.

— Вы очень храбро поступили, разобравшись с пожаром с помощью одного только огнетушителя, — заметила я.

Ее улыбка стала чуть бодрее, но уголки губ дрогнули, и она угасла.

— Я не хотела, чтобы то, что случилось в Нью-Йорке, повторилось и здесь.

— Там было паршиво, — согласилась я.