Он поворачивается и смотрит на закрывающие окно жалюзи, словно может видеть сквозь них затаившуюся снаружи тьму.
– Моя сестра, – говорит Том наконец. – Моя сестра-близняшка болела.
– Ты знаешь ее диагноз?
Он медленно выдыхает.
– Шизофрения.
Я обдумываю услышанное.
– Ты думаешь, она и у меня есть?
– Не могу сказать, Том, но это вероятно. Это подходит к симптомам, которые ты описал, если такое прослеживается в истории семьи, с этим стоит считаться.
Он снова закрывает глаза, как будто пытается отгородиться от меня и окружающего мира.
– Но ты должен знать из случая своей сестры, что от этого есть очень хорошие лекарства. С этой болезнью можно справиться.
Мы некоторое время слушаем тихое тиканье настенных часов, прежде чем Том наконец-то подает голос.
– Сестра совершила самоубийство, – произносит он. – Повесилась три года назад. Она не справилась.
Я пораженно смотрю на него.
Дерьмо. Я этого не знала. Даже намека не было – видимо, Том никому не рассказывал. Наверное, даже докторам с АСН.
Мозг бурлит. Как спасти ситуацию? Я не могу не чувствовать, что снова облажалась, что плохо справляюсь. Я инстинктивно тяну руку, чтобы выразить ему свое сочувствие, но его тело напрягается.
– Послушай, Том. – Я убираю руку. – Я буду наблюдать за твоими мигренями и другими симптомами. А если ты согласишься, я могу устроить тебе разговор с психиатрической командой АСН – они могут провести более тщательное обследование. Есть большая вероятность, что это просто эффект пребывания в изоляции, сбой твоих разладившихся из-за отсутствия света биологических часов.
– Но они ненавидят меня, – резко бросает он.
– Кто? – спрашиваю я. Он застал меня врасплох.
– Все здесь. Они все меня ненавидят.
– Нет, – отвечаю я. – Это не так.
Я и вправду так думаю. Том тихий, серьезный и сознательный, он нравится многим на станции. Он явно тайком влюблен в Дрю, который делает вид, что этого не замечает, и относится к нему с неизменным дружелюбием.
– Мы все так иногда думаем, – продолжаю я.
– Все заперты вместе, мелочи раздуваются до огромных размеров, люди становятся склочными и раздражительными. Легко решить, что все против тебя, но они просто погружены в собственный мир, справляясь со своими проблемами.
Он вновь смаргивает слезы, и, не думая, я встаю на колени у его стула и притягиваю его в непрошеное объятие.
– Мне так жаль насчет твоей сестры, – мой голос надламывается из-за эмоций. – Но я обещаю, Том, с тобой этого не случится.
