Тьма после рассвета

Установка — неотъемлемый элемент оперативной работы, хорошие опытные установщики ценятся на вес золота, это отдельная профессия, требующая изобретательности, артистизма, умения импровизировать. Ничем таким Синицын не владел. Ну что ж, придется действовать на свой страх и риск. Как сумеет — так и сделает. Он, конечно, постарается, но успеха не гарантирует.

Открыв сейф, Геннадий задумчиво посмотрел на пистолет. Взять с собой или лучше не надо? Приятели-опера как-то рассказывали про своего коллегу, совсем молоденького и физически плохо подготовленного.

Парня привлекли к операции по задержанию, но оружие взять с собой не позволили: народу не хватает, на каждом участке наблюдения по одному человеку, и если преступник окажется сильным и ловким или будет не один, то оружие у опера легко отберут, а утрата оружия — грех куда более серьезный, чем неудача при поимке. Пусть лучше злодей сбежит, его потом все равно выловят так или иначе, а если снабдить его стволом, то неизвестно, каких еще бед он натворит. На свою физическую форму старший лейтенант Синицын пожаловаться не мог: бегает быстро, прыгает легко и высоко, приемами самообороны владеет вполне прилично, но все равно рисковать не нужно. Кто знает, что там у Лихачевой? Да и для проведения установки оружие будет лишним, только насторожит и спугнет, если там действительно что-то есть нехорошее.

Он запер сейф, вышел на улицу, оседлал мотоцикл и отправился на окраину поселка, где проживала Клавдия Степановна Лихачева. Начал обход домов по порядку, ни один не пропустил, сделал все как положено.

Легенду придумал про неделю борьбы с пьянством за рулем.

Вот и домишко Лихачевой. Участок запущенный, забор наполовину покосился, но другую половину, совершенно очевидно, недавно поправили. Может, и правда старуха наняла мужиков-плотников и покупает водку, чтобы расплачиваться с ними? Калитка низкая, изнутри накинут крюк, снять который — дело двух секунд, только руку протянуть. За домом виднелся сарай и чуть сбоку — деревянная будка сортира, от дома к будке протоптана укрепленная обломками кирпичей тропка, между будкой и сараем положены доски.

Оно и понятно: ноябрь, дожди, земля уже и не земля, а грязь по щиколотку. Геннадий поднялся на крыльцо, открыл незапертую дверь без стука, с порога покричал:

— Клавдия Степановна! Дома? Это Синицын, участковый!

— Дома я, дома! — раздался голос. — Иду!

Участковый шагнул внутрь и нашел хозяйку у плиты, на которой исходили паром и запахом мяса и овощей две большие кастрюли.