Тьма после рассвета

А то я у матери-то Вовкиной спрашиваю, не ездил ли он куда, пока в запое, а она все отрицает. Ладно, Клавдия Степановна, пойду, спасибо вам.

Он для порядка зашел еще в три домохозяйства. В общем, всю улицу честно отработал, чтобы никаких подозрений ни у кого не вызывать.

Что он успел увидеть в доме старухи Лихачевой? Две большие кастрюли на плите. И ни малейших признаков, что в доме гости. Ни одной вещи, которая могла бы принадлежать кому-нибудь еще, кроме самой хозяйки. Ни верхней одежды или ­обуви, ни сумок, ни чемоданов, ни детских игрушек, вообще ничего.

Так для кого же варится еда в таких количествах? Для кого покупаются колбаса батонами и конфеты килограммами? Если перепродажа, то две кастрюли с варевом не вписываются. Если гости, то где их вещи? И где они сами, гости эти? А вот если в сараюшке за домом кто-то отсиживается, кто-то такой, кому неохота светиться перед всем честным народом, то все очень даже складывается. Не зря ведь от сарая до сортира доски положили. И не очень старые те доски, если на глазок прикидывать. Зачем эти доски самой хозяйке? Что такого она может регулярно носить из сарая в туалет? Да ничего.

«Зайду-ка я на почту, — подумал Геннадий. — Проясню материальное положение гражданки Лихачевой».

Начальницей в почтовом отделении была Александра Александровна, которую все звали тетей Шурой. Работала тетя Шура на почте столько лет, сколько некоторым и прожить не удавалось, и являлась информационным центром поселка. Нельзя сказать, что она знала все и обо всех, нет, конечно, поселок все-таки немаленький, но о тех, кто жил здесь давно, определенными сведениями располагала.

Как выяснилось, за пенсией Клавдия Степановна Лихачева приходила сама, от доставки почтальоном отказалась, нечего, мол, рассиживаться, движение — жизнь, а она пока не немощная старуха.

— Большая у нее пенсия? — поинтересовался Синицын.

Тетя Шура позвала сотрудницу, работавшую «в зале», как претенциозно именовалось крохотное помещение с одним окошком и перегородкой.

Молоденькая женщина по имени Ляля, беременная, с большим животом, проворными пальчиками перебрала квиточки и ответила:

— Девяносто рублей.

Н-да, не сказать, что достаточно для ежедневной покупки водки, колбасы батонами и конфет килограммами. Выходит, у Лихачевой есть какой-то источник дополнительного дохода. Может, Раиса права и бабка балуется мелкой спекуляцией?

— А переводы она получает?

Беременная Ляля задумалась.