Тьма в его сердце

Все-таки отец не молодой, мог и забыть о существовании современных технологий.

– Нет, я не поэтому позвал тебя, – покачал головой он.

– А, – догадался я, – тебя интересует ход строительства? Это я подробно изложил в отчете, который также отправил тебе на почту.

Он вздохнул и поднялся со своего места.

– Нет. Я не об этом.

Мой взгляд упал на небольшой снежный шар, стоящий на столе отца. Внутри были горы и деревья, и искусственные блестки.

– Я хотел поговорить о Стэф, – начал отец. И я уже знал, что из этого разговора не выйдет ничего хорошего.

– Нет, – резко ответил я.

– Блейк, послушай, я знаю, что ты злишься на меня. Все эти годы я чувствую такую же боль, что и ты, сын. Но за эти девять лет нам нужно хоть раз поговорить об этом!

– Нет! – прогремел мой категоричный ответ. – Я не хочу с тобой разговаривать об этом. Я не стану облегчать твою ношу. Хочешь избавиться от чувства вины? Отлично, сходи к психологу, в церковь, к ведьме, но не нужно ничего говорить мне!

Отец чертыхнулся и подошел к креслу, в котором я сидел.

– Я хочу облегчить ношу не себе, а тебе, – аккуратно сказал он.

– Мне не нужна твоя помощь, – грубо бросил я, вставая с кресла и направляясь к выходу. – Задушевные разговоры можешь вести с кем-нибудь еще, а ко мне с этими вопросами не обращайся.

Я захлопнул дверь, даже не дослушав, что отец сказал напоследок и вернулся в свой кабинет. Я был на взводе, хотелось что-нибудь разбить. Но я знал, что легче не станет.

Сейчас мне не хотелось думать об этих проблемах, отложу их на завтра.

Я пробежалась взглядом по сообщению. А затем еще раз. Он все-таки написал мне:

После нашего свидания прошло больше недели, и все это время, стоило мне закрыть глаза, в голове сразу вспыхивали картинки поцелуя на парковке. Моя кожа все еще покрывалась мурашками, стоило вспомнить его пронзительный взгляд, горячие и страстные поцелуи, большие руки на моем теле.

Воспоминания были такими яркими, словно это произошло не более часа назад. И как только эти картинки, эти ощущения вырывались наружу, я начинала злиться.

Блейк умел очаровывать, он был рожден во грехе и сам являлся его главным олицетворением. Девушки добровольно шли ему в лапы, зная, что останутся поцарапанными, когда он наиграется. Блейк не нравился мне, это было простое влечение. Он хорошо знал, что делает.