Тьма в его сердце

Знал, как улыбнуться, что сказать и как пользоваться своим телом. Блейк знал, как заставить меня почувствовать то, что я чувствовала сейчас: интерес, влечение, желание.

Мы расстались на парковке отеля и с того момента он не отправил мне ни одного сообщения. Он не давал о себе знать, и я решила, что он нашел другую игрушку, посговорчивее меня.

Так было даже проще, и от этих мыслей мне становилось легче. Сразу было ясно, что надолго Блейк не задержится со мной. Барбара была не права, его запал исчез, и хватило ему лишь одного вечера.

Но Блейк умел удивлять.

И снова я возвращаюсь к сообщению, которое вызвало на моих губах усмешку. Я хотела отказать ему. Уже почти отправила ответ, но вдруг передумала и стерла сообщение, решив ответить позже.

– Лиззи, смотри, здесь нужно немного захватить, – сказала Барбара, указывая на оборки в районе талии. – У заказчицы тоньше талия.

Барбара и ее помощница Лиззи порхали вокруг портновского манекена, исправляя недочеты платья.

В обеденный перерыв я решила заскочить к подруге, чтобы перекусить и поболтать.

Но ни того, ни другого не вышло.

Барбара, получив заказ на два вечерних платья, не смогла вырваться из салона. Молодым клиенткам, заказавшим платья, было всего по шестнадцать лет. Двойняшки из очень состоятельной и известной семьи О’Райли. Мероприятие, на которое приглашена знаменитая чета, будет освещаться сразу несколькими изданиями. Поэтому Барбара действительно была взволнована и выглядела немного безумной, создавая платья для сестер О’Райли.

– Нет, Лиззи, еще сильнее, – настаивала она, – нет, давай я сама, – потеснила она помощницу и принялась прикалывать ткань самостоятельно.

Сэндвичи с жареным сыром и белым соусом, а также печеные овощи, приготовленные шеф-поваром ресторана Пьером, давно остыли. Мой живот жалобно заурчал, и я печально вздохнула, осознав, что не дождусь Барбару к обеду.

– Черт, все равно недостаточно, – ругалась подруга, крутясь вокруг манекена в платье.

В который раз я поражена ее талантом.

Барбара делала изумительные вещи. Пышная юбка платья из нескольких слоев тюля была светло-голубого цвета, а к подолу переходила в бледно-розовый оттенок. Но настоящей изюминкой платья был бирюзовый лиф, который дополняли прозрачные, словно паутина рукава, того же оттенка. Лиф был расшит стразами разных размеров, которые в свете софитов салона, отражали и рассеивали свет, ослепляя своим сиянием. Это платье предназначалось для первой сестры, и было почти готово.