Тьма в его сердце

Второе платье, над которым как раз работала Барбара, было совсем другим, но не менее красивым. Темно-синий лив, также расшитый стразами и пышные гипюровые рукава, такого же цвета. Плечи и ключицы хозяйки этого платья будут открытыми. Несколько слоев тюля уже были приколоты к платью, но мне показалось их мало.

Я встала со своего места и подошла ближе.

– Барбара, ты добавишь еще тюля к юбке?

Она сначала не расслышала меня, но затем обернулась, и устало выдохнув, кивнула.

– Да, обе девочки захотели очень пышные юбки.

– И верх расшитый стразами, – констатировала я, оглядывая темно-синее платье. Сразу становилось ясно, что сестры, несмотря на то, что являлись двойняшками, имели совершенно разный вкус. Первое платье было нежным и легким, как утренний морской бриз, а второе платье было таинственным и глубоким, как темная звездная ночь.

– Стразами? – оскорбленно переспросила Барбара. – Подойди поближе, детка.

Я шагнула к манекену, обхватив себя руками и стараясь даже не дышать на произведение искусства, сотворенное руками подруги, сощурила глаза и принялась разглядывать блестящие камушки.

– Это то, о чем я думаю?

– Именно так, – довольно кивнула Барбара.

– Бриллианты? – ошарашенно покачала головой я. – Одно это платье могло бы прокормить несколько деревень в Либерии! – возмущенно воскликнула я.

– Ну, О’Райли явно не волнуются насчет голодающих Либерии, где бы она не находилась, – скучающе констатировала Барбара, стоя за моей спиной.

– Сумасшествие, – сказала я.

– Все, что пожелает клиент, Джоанна, как ты и учила, – ответила Барбара, проходя мимо меня, и держа в руках иглы.

Я отошла назад и грустно посмотрела на платья сестер. Мне никогда не понять богатых людей. Они раскидываются деньгами направо и налево. Я любила комфорт и понимала, что удобнее жить в просторной квартире на Манхэттене, чем в маленькой комнате, где-нибудь в Бронксе. Но платье расшитое бриллиантами, это было слишком.

– И для какого же события столько усилий?

За моей спиной кто-то громко фыркнул.

– Никогда не понимала этого. У нас все еще, восемнадцатый век? – спросила помощница Барбары – Джулия, с явным отвращением в голосе.

Волосы ее были заколоты так, что издали напоминали потрепанную метелку. На крупных бедрах висел черный пояс с различными кармашками, как я предполагала, для швейных инструментов.

– Таковы традиции. Знать выводит своих драгоценнейших детей в свет, поторговать лицом и посоревноваться в том чье чадо стоит дороже, – скучающе ответила я.