А можно хоть это… как оно там… группой лиц. Даже по предварительному сговору.
— Свалим из города. — предложил Володя. — Заляжем на дно, там разберёмся…
— А Петька? Он пока в подвале торчать будет?
— Я уехать не могу! — запричитал Фима. — У меня процессы на контроле. Госзакупка идёт, там такие люди вовлечены… такие бабки! Подвести всех… я не могу. Нельзя.
— О! Вот безопасников твоих и подключим.
— Ага, подключим мы фимину СБ, как же! Безопасники-то его за жопу и возьмут. Срок давности или нет, а карьера с такими фактами биографии гикнется.
Фима активно закивал. Этот нюанс он понимал прекрасно.
Зная Фиму, я не особо ожидал, что именно он найдёт выход из ситуации. Однако самое слабое звено преподнесло сюрприз.
— Папиному человеку позвоню… оставили мне контакт в своё время. На всякий случай.
— Не знаю. Говорят, он из Кемерова. Решает проблемы.
Значит — надёжный как швейцарские часы, и это не шутливая отсылочка.
Предчувствия у меня сложились, конечно, паршивые. Ситуация до боли напоминала знаменитый американский слэшер — он как раз в конце девяностых вышел. И хоть девяностые, понятно, были далеко не прошлым летом… но нам от того не легче.
Человек из Кемерова выглядел неприятно. Чем-то напоминал рыбу: никакой мимики, блеклые глаза, плотно сомкнутый тонкий рот.
— Ну, надо же как-то обращаться…
— Хорошо: зови Крестовоздвиженским.
— Очень смешно… — буркнул я, хоть дерзить такому человеку совсем не хотелось.
Особенно в нашем положении.
— Не нравится? Тогда зови как хочешь. К делу, время идёт. Рассказывайте.
— Ну так мы уже обрисовали в общих чертах… вот, фото…
— Не о том.
Не хотелось об этом рассказывать, однако деваться некуда. И уж лучше человеку, решающему вопросы, чем ментам. Фима в нарраторы не рвался, Володя тоже предпочитал глушить вискарь. Так что за чистосердечное признание взялся я.
— Ну, в девяносто седьмом дело было. Ехали вчетвером с базы отдыха в области. Ночью.
