Todo negro

Бухие, конечно. Сбили бабу на дороге. Нам проблемы были не нужны: на отца как раз дело завели, у Фимы с Володей тоже не слава Богу… ну, в общем… одним словом…

— А… ладно. Короче, решили её закопать просто. Ну… и закопали, у дороги. Вот.

Человек из Кемерова смерил меня очень тяжёлым, пронзительным взглядом. Этот мужик видел всех насквозь, сомнений ноль.

Я тяжело вздохнул. От этого Крестовоздвиженского хрен чего скроешь.

— Баба беременная была.

Он закурил, задумался. Смотрел то на фотку, то на каждого из нас по очереди, то в потолок.

Я за это время сто грамм приговорил мелкими глотками.

— Место найти сможете?

Хоть столько лет прошло — без проблем, конечно. Место было приметное. Да и воспоминание не из тех, детали которых в памяти без следа растворяются. Мы же только дети бандитов. Сами — ни разу не бандиты. Дураки просто.

— Хорошо. Значит, первым делом едем туда, смотрим… откапываем. Заметём следы, раз те люди всё знают. Остальные шаги позже. Вопросы есть?

Вопросов не прозвучало.

Крестовоздвиженский ездил на здоровом чёрном джипе, и номера действительно были именно кемеровские.

Машина не новая, но в порядке: пилила по трассе как надо. В дороге благодетель наш молчал, зато из колонок музыка лилась постоянно. Слова мне как-то не нравились.

«Как выпускной экзамен — есть ещё главный судья; он не берёт взяток и судить будет даже царя. Там все получат своё, и это страшнее страшного…»

Приехали глубокой ночью, что разумно. Ночь, правда, была лунная — глядишь, и без фонарей обойдёмся, хотя парочку мощных «Маглайтов» Крестовоздвиженский из машины прихватил.

Нам выдал здоровые лопаты.

— Копать будете сами.

Ну да, понятно — он утруждаться не планировал. Ладно, хрен с ним… спорить никто из нас не стал. Пошли.

— Точно место помнишь?

— Да вон то дерево. В жизни не забуду.

Дерево я тоже узнал. Приметное такое, раздвоенное. Ух, сука… будто вчера всё было, а ведь думал — всё далеко в прошлом, забылось. В кошмарных снах ничего подобного, признаюсь, не видел ни разу.

Никаких кровавых мальчиков и беременных баб в глазах.

В придорожном лесу было ужасно сыро. Дорогие ботинки тонули во влажном мху и раскисшей земле. Дул холодный ветер, раскачивающий уже сбросившие листву ветви. Добавить ещё волчий вой фоном — будет натуральная картина из хоррор-фильма.

Да, я всё больше ощущал себя героем дурацкого ужастика.

Мы принялись копать.

Получалось так себе. Что я, что Володя, а уж тем более Фима — люди умственного труда.