Они были нанизаны на ветви: кто через живот, кто через грудь, целыми гроздьями — как куски мяса на деревянной шпажке. Где двое на одной ветке, где трое, четверо, пятеро… Кровь стекла и уже не была видна на земле: давно висят, ушла в почву. Из некоторых трупов свисали внутренности. У тех, кто болтался ниже прочих, ноги оказался обглоданы или вовсе отгрызены: дотянулись лесные звери.
Бирн не выказал отвращения, тем более испуга. Но ему снова стало любопытно.
— Видишь ли, любезный спутник, энтов до сих пор было очень мало по простой причине: они просто не могут размножаться естественным путём.
Ойли оказался прав: то, о чём он говорил, попалось на пути буквально через полчаса, едва-едва мы начали углубляться в лес.
— Не волнуйтесь, это ещё не энт.
А было очень похоже. Породу этого дерева я не мог определить — оно уже начало меняться. И ветви шевелились явно не от ветра: сами по себе, пусть пока неуверенно. Они крепко опутали девушку, которая была ещё жива. Жертва кричала бы, не заползи толстая ветка глубоко в глотку: теперь могла только пучить глаза. Другие гибкие ветви, поднявшись спиралью по ногам, залезли в девчонку снизу.
— Эй! Стойте. Надо ж её снять оттуда!
— И верно, уже поздно. — поддержал меня Ойли. — К тому же это вовсе не ваша забота. Я плачу за охрану в дороге и не намерен задерживаться попусту.
— Не повышай на меня голос, Бирн, будь так добр.
Северный воин, злобно зыркая, ткнул в каждого из нас пальцем. Он пару раз уже было начинал говорить — набирал воздуха в грудь, разевал рот, но в последний миг осекался. В итоге только процедил:
— Люди так не поступают.
Один из нас точно не был человеком, другого таковым редко были готовы признать. Так что Бирн высказал до смешного очевидное. Это должно быть звучать обидно? Смех и грех. Я не реагирую на подобное. Да и эльф, при всей его чувствительности к расовому вопросу, только фыркнул. Экий моральный ориентир: то, как поступают люди!
— И с Дарвиком всё-таки вышло неправильно. Я…
Что там Бирн дальше бурчал — меня не волновало. Эльфа тоже.
