Знаешь, меня долгое время занимала эта маленькая загадка твоей природы. Ты ведь сказал, что родился человеком, но не приходится удивляться тому, насколько сложно теперь в это поверить. Уверен, ни один придворный маг короля Горольда не назвал бы заклинания или иного магического пути, коим можно обратить человека в… то, чем ты сейчас являешься.
— Я не разбираюсь в магии.
— Зато я в ней кое-что понимаю. Пока не догадался, что ты — паладин понтифика Милто, у меня не было даже версий. Но теперь зародилась одна… почти безумная, однако самые безумные вещи иногда превосходно объясняют все странности.
— Только не обычным проклятием. А тем, которым практически никто не владеет — хорош маг, который о подобном хотя бы слышал. Проклятие, следы которого никому не знакомы, потому что никто никогда его не переживал. Вот и никто из паладинов Милто, кроме некоего Хоруса, тоже. Пока всё правильно?
Я кивнул. А смысл тут юлить?..
— Без обид, Гор, но моё любопытство вызвано не интересом к твоей личности.
— Это товар менестрелей да поэтов. А я наёмник, слова не продаю.
— Тогда расскажи бесплатно.
— В этом месте мне стоило бы пообещать, что я сумею снять проклятие. Но… не люблю лгать. Я очень часто недоговариваю, это правда, но практически никогда не лгу. Видишь ли, как уже отмечено в нашей беседе — современные маги об этом древнем проклятии знают немногое.
Я помялся немного, но засвербело вдруг желание выговориться. О том, почему у меня такая рожа, спрашивают частенько, но вопросов о понтифике я не слышал очень давно.
— Так кто же вас погубил?
Похоже, перечень моих немногочисленных талантов пополнился новым: удивлять эльфийских волшебников. Без подробностей, конечно, обойтись уже не получится.
— Почему, зачем… Его отравили, прямо на общей трапезе. Я не знаю, кто это сделал. Да и он не знал. Просто напоследок, пока во главе стола корчился, прокричал какие-то слова.
