Я их не понял и потому не помню. Помню только, что слова были — будто валун по залу прокатился. Или гром ударил, аж витражи вылетели. Милто не знал, кого винить, поэтому наказал всех. Ну… не умею красиво рассказывать.
Детали я действительно помню плохо. А какие помню — вспоминать нет ни малейшего желания.
— Чего удивительного? Многие бы так поступили.
— Я не тому удивляюсь, Гор. Милто был выдающимся человеком, но всё-таки… просто человеком, скажем так. Он не имел контроля над силами, которые позволяют наложить такое проклятие.
Потом мы молчали.
Первая наша ночёвка прошла спокойно, а на следующую случилось то, чего следовало ждать. И хотя мы ждали — всё пошло не так, как хотелось бы.
Когда я проснулся, услышав что-то сквозь сон, Бирн был уже в полушаге от смерти. То ли гибкая ветвь, то ли корень — словом, какая-то деревянная дрянь обвилась вокруг его шеи. Северянин хрипел и пытался дотянуться до меча, который лежал слишком далеко.
У меня-то рукоятка меча была в руке. Вжик — и древний клинок рассёк дерево неожиданно легко, так что я сразу поверил в особую силу этого оружия. Хватка на шее Бирна ослабла, он сорвал ветвь и наконец-то тоже схватился за оружие.
Имя вылетело из головы. Для верности я пнул нашего спящего нанимателя и отскочил в сторону — почувствовал, что вот-вот буду атакован. Правильно почувствовал. За спиной раздался глухой удар по земле: здоровенная коряга чудом меня не накрыла.
— Сзади! — крикнул Бирн, замахиваясь мечом на что-то, чего я не видел в темноте.
Да понял уж, что сзади. Разворот, широкий удар — я промахнулся, но сорвал противнику атаку, заставил отшатнуться. Костёр почти потух, глаза спросонья ничего толком в темноте не разбирали. Только силуэт дерева, двигающегося подобно живому существу.
Не знаю, как Бирн сражался позади меня, но ревел он в процессе отменно — любого медведя перекричал бы. Неважно.
