Да она, может, не настанет и вовсе: кончились уже «белые ночи» в Карелии или нет? Свежий лесной воздух пах теперь особенно приятно. Прекрасный вечер: если бы Борщ ещё не испытывал такой тревоги…
Пугала ли его Рита? Возможно. Но главное — он всерьёз опасался за друга. Нужно было как-то мягко направить разговор в сторону жены Гены… зайти издалека, нащупать какой-то подход…
Ведь очевидно, что супругу Гена очень любит. Нельзя просто так взять и рубануть с плеча: «Дружище, а с твоей Ритой вообще всё нормально? Она кажется какой-то поехавшей!»
Особенно если сам только что от клейма душевнобольного избавился.
— …ну да, в этом плане у меня ничего не поменялось. Привычка, как говорится, вторая натура. У тебя, Ген, тоже ведь? Вот я всегда имел устойчивый вкус на женщин: люблю рыжих. А тебя, выходит, на имена тянет?
Геннадий явно не понял, о чём Борщ говорит. Ну, он ведь выпивал — наверняка соображает не так быстро, как во время работы.
— Имею в виду, что была блондинка, прямо валькирия с картин. А теперь брюнетка. Но зовут-то Ритами обеих.
Глаза Гены округлились — почти приняли форму его очков.
Теперь уже Борщ, похоже, чего-то не понимал. Тааак… надо заново проговорить. С чувством, с толком, с расстановкой.
— Извиняй, если это плохая тема… да точно плохая, понимаю. Я о чём: Рита, жена твоя первая, она же была блондинкой. Я прекрасно помню, мы ещё общались с тобой тогда.
Гена, кажется, немного опешил.
— Друг… ты чего? Какая брюнетка? Рита даже не красилась никогда. Как была блондинкой на свадьбе, так и осталась.
И вот тут Борщ почувствовал, будто внутри что-то упало. Из-под сердца к самой заднице.
Самым логичным в этой ситуации было подумать, что его всё-таки не долечили. Или что он очень зря пропустил приём таблетки, пусть это не должно было повлечь тяжёлых последствий — за один-то день.
Странно, конечно, однако не очень. Можно даже отбросить всё прочее: у знакомой ему Риты сиськи были на полтора размера больше, да и рост повыше, и черты лица не те, но…
…но имелась деталь, которая вмиг рушила простое объяснение «я опять схожу с ума».
Окей: Илье могло причудиться что угодно.
