И даже на собственной-то странице в соцсети он не видит ни старых фотографий со старой Ритой, ни многочисленных записей об этой печальной истории. При том Илья не нашёл ни одного снимка с нынешней хозяйкой дома.
Ко всему прочему, где-то в укромном уголке сознания тлел уголёк одной мысли.
Борщу казалось, будто он может объяснить всё творящуюся дичь. Как будто он знает, что здесь происходит, слышал о чём-то подобном, кто-то что-то когда-то ему рассказывал… но вспомнить не получается.
Мешают медикаменты. Даже за этот кончик мысли уцепиться удалось просто потому, что пилюля не была проглочена вовремя.
Илья понял это уже пару часов назад, а потому совершенно сознательно таблетку так и не выпил. Баночка с маленькими неверными друзьями покоилась в кармане джинсов, валявшихся на кресле в углу.
Он ждал появления Ши.
Часы на стене мерно тикали, небо за широким окном постепенно темнело — но всё-таки не до конца. В доме что-то шуршало и поскрипывало.
— Я соскучилась, сладкий.
Саму девушку Борщ не видел, даже не ощущал её незримого присутствия, как это часто бывало.
— Ты ведь не думал, что я тебя бросила? Никогда, сладкий, никогда. Я только немножечко отошла в сторону. Знаешь, я не ревную. Даже не обижена на тебя, честно-честно. Люблю по-прежнему, хоть ты и поступил со мной плохо.
— Тебе? Или другу? Вот ему-то помощь не помешает, тут ты прав, сладкий… я рассказывала тебе сказки, помнишь? Старые-старые сказки.
Всё это было Борщу смутно знакомо. Он не помнил в точности, какие сказки Ши нашёптывала ему по ночам, но в самых смутных очертаниях узнавал. Именно то, что нужно. Истина, которую он забыл в клинике.
