Только между нами

 — Не нужно за меня волноваться.

Я киваю в знак молчаливого извинения. Надо наконец выключить в себе желание думать за других. Для этого как минимум нужно в себе разобраться.

— Чай будешь? Или вино?

Я не удерживаюсь от улыбки.

— У тебя появилось вино?

— Подумал, вдруг ты захочешь.

— Пожалуй, лучше чай.

Кухня совсем не в моём вкусе, но всё равно хороша. Чёрный матовый гарнитур и серая гранитная стойка олицетворяют исключительно мужской дух. Матвею подходит. Не каждого человека можно переместить в лучшие условия и уверенно сказать, что он в них органично вписывается.

Матвей же вписался, не прилагая никаких усилий.

— Садись. — Он выдвигает для меня стул. — Я пока чай заварю.

Мне одновременно смешно и странно. Кажется, Матвей не знает, как сменить образ обходительного хозяина на то, что нам обоим сейчас больше подходит. Ну или же считает, что, накинувшись, оскорбит меня в лучших чувствах. Я помню те его слова. Дело не только в сексе, и ему всё во мне интересно. Но сейчас ему не нужно меня в этом убеждать.

— Сядь лучше ты. — Проигнорировав выдвинутый стул, целенаправленно иду к гарнитуру. — Давай лучше я за тобой поухаживаю. Где чай? Верхний ящик? Справа-слева?

— Слева, — с небольшой запинкой отвечает Матвей и даже спорить, на удивление, не пытается.

Я распаковываю запечатанную коробку с заваркой и, когда оборачиваюсь уточнить, где чайник, вижу, что он по-прежнему стоит, прислонившись бёдрами к столу. Без сомнений, всё это время Матвей меня разглядывал.

Я улыбаюсь и не спешу отводить глаза.

Легко быть кокетливой и смелой, когда знаешь, что мужчина напротив хочет тебя в эту самую секунду. Мои пальцы ещё помнят твёрдость его члена под брюками. Это тоже помогает.

— Такой дерзкий в офисе и такой скромный дома. — Моя улыбка расползается шире, и, чтобы её остановить, приходится быстро прикусить губу. — Куда подевалась твоя смелость?

Снова отвернувшись, открываю первый попавшийся ящик в поисках чайника. Хотя на деле мне на чайник плевать. Я вообще не хочу пить.

Поясница невольно прогибается, когда позади слышатся шаги.

Шумно выдохнув, я закрываю глаза — Матвей бесцеремонно проталкивает руку между мной и столешницей и дёргает меня назад. Его жаркое дыхание ударяется мне в затылок, в крестец вонзается эрекция. Он хочет, чтобы я её почувствовала.

— Смелость никуда не делась, — хрипло возражает он и, собрав по ноге подол платья, рывком задирает его.

Задохнувшись от острого прилива возбуждения, я впиваюсь пальцами в края столешницы.