Только не он! или Как выжить в академии?

– А может… – прервал нас вдруг знакомый, ледяной голос с насмешливыми нотками. – Он сейчас стоит за твоей спиной?

Резко обернувшись, я в тот же миг утонула в бесстыжих серых глазах, что медленно прошлись по моему платью, задержались на декольте и, только после этого, поднялись к лицу. Паршивец даже не подумал изобразить смущение. Во взгляде сквозил смех, а на губах застыла кривая усмешка.

– Позволишь? – Прозвучало как вопрос, но на деле им не являлось.

Миновав внимательно следящих за нами Ольна и Алеену, Дарел придвинулся ко мне вплотную, обнял за талию и увлек за собой к центру зала.

Музыканты как раз заиграли новую мелодию, которую пытался перекричать неизвестный мне профессор из преподавательского состава. Но его слова заглушал стук моего сердца, что в обществе боевки разгонялось до бешеной скорости.

– Что вы обсуждали? – будто между делом поинтересовался Дар. И только сильнее сжавшая мою ладонь рука, давала понять, что это не праздное любопытство.

– Стоун. О чем вы с ним говорили?

– Ты следил за мной? – он не кивнул, но улыбка стала шире, а в серых глазах блеснули веселые всполохи.

– Попыталась рыпнуться, но любопытство успело раньше и придушило ее с полного моего благословения.

– Создатель! – притворно охнула я. – Как же ты теперь без совести?

– Ну, ты же как-то живешь? – подмигнул он мне, явно забавляясь нашим разговором. Впрочем, как и я.

– Если хочешь, я могу исполнять ее роль. Наставлять тебя на путь истинный…

– Обойдусь, детка.

– Это совсем не твое дело, но так и быть – скажу, – я приподнялась на носочки и, потянувшись к его уху, прошептала. – Клив просил меня держаться от тебя подальше.

Запрокинув голову, Дар громко рассмеялся.

– Как хорошо, что ты у меня такая непослушная.

Я собралась притвориться возмущенной и твердо заявить, что никакая я не «его», но музыка внезапно смолкла, пары застыли на месте, и мы вместе с ними.

Взгляды всех присутствующих устремились на импровизированную трибуну, где, перед тем самым стеклянным шаром, что я видела при зачислении в академию, стоял мистер Суфье.

Боливар улыбался, но даже с того места, где находилась я, было заметно, что эта улыбка не затрагивала его глаз. Взгляд был отсутствующим, словно направленным в никуда, а последовавшая речь, лишена какого-либо энтузиазма.