Только с тобой (СИ)

— Теть Наташ, вы серьезно? Вам все равно, где была ваша дочь? У нее на шее засос, вот такой вот. Какой-то парень разв…

— АРИНА! — Кричит довольно грубо мама. — Мне еще раз повторить?

Я тут же отступаю и шмыгаю за дверь. Повторять больше не надо. Раз мама заварила сама эту кашу, то пусть сама ее и расхлёбывает. Хотя меня приятно удивил тот факт, что она заступилась. Да еще и как!

Выбегаю из подъезда, невозможно просто было находиться там. В глазах пелена, в ушках голос Игната. В тот момент, когда я мчалась к дверям, он кинул очередную гадость в мою сторону и попытался схватить за руку, но мама с папой ему не дали такой роскоши.

Наверное, все что ни делается, все к лучшему. И засос на шее, и разговор дома при родителях. Теперь все знают правду. Мама про Игната, Игнат про мои новые отношения. Хотя вот последнее стало явно новостью для всех. Вопросов будет потом. Как на них отвечать даже не представляю. Разве что прийти на ковер вместе с Кириллом, но согласится ли он знакомиться с моими родственниками. Мы ведь всего сутки вместе. Хотя еще и суток не прошло.

Спускаюсь по ступенькам, с опущенной головой. Ногами двигаю на автомате, настолько ухожу в себя. Думаю, что, если бы вернулась на год назад, никогда бы не дала шанс этим отношениям. Хотя, между нами, с Богдановым и было много чего хорошего, на самом деле, хорошего, но все это перечеркнул сегодняшний день. Его поведение при моих родителях, при его маме, разве так можно. Как бы он меня не ненавидел, но чувство гордости и этикета никто не отменял.

Подхожу к ступенькам, которые ведут к выходу из двора, и замечаю впереди тень. Судя по черным найкам — ее хозяин парень. Делаю шаг в сторону и тень кедов повторяют за мной. Делаю шаг в другую сторону, но найки вновь копируют мое движение. Начинаю раздражаться. Совсем нет настроения, вернее оно слишком эмоционально неустойчиво. Поднимаю голову и хочу уже кинуть грубое «можно пройти», как дар речи пропадает напрочь. Хлопаю ресницами, затем делаю глубокий вдох и даже наклоняюсь чуть вперед.

Вдруг глюки. Но нет, все по-настоящему.

— Я что настолько странно выгляжу, что ты меня не признала? — усмехается он, и так искренне и нежно улыбается. Не знаю почему, но просто делаю шаг навстречу, утыкаюсь носом в его широкую грудь и обхватываю руками за талию. Хочу ближе, совсем поближе к нему. Сейчас особенно живо ощущаю это.

— Ты чего, Ромашка? — тревожно звучит голос Соболева, а затем он захлестывает меня в своих объятиях. Ничего не отвечаю.