Только с тобой (СИ)

Лишь вдыхаю его запах, такой родной, такой дурманящий. Забываю о реальности. Тону в его мужских руках и медленно успокаиваюсь.

— Арин, ты дрожишь вся, — шепчет мне на ушко Кирилл, прижимая еще сильней. Зарываюсь лицом в его горячую грудь и протяжно, глубоко вздыхаю.

— Можно мы так немного постоим? — едва слышно прошу, а может и умоляю. Чувствую рядом с ним себя маленькой девочкой, которую защитят от любых бурь и снегопадов. Вот бы этот миг продлился вечно.

— Могла бы просто не убегать утром, я бы тебя и не так обнял, — иронично отзывается Соболев, явно стараясь приподнять мне настроение.

И даже сейчас, когда я прячу лицо в этих сладких объятиях, все равно смущаюсь. Какая-то глупая шутка, и мозг уже поплыл ванильными фантазиями.

Мы стоим на проходе минут пять, вплоть до того, пока прохожие не просят нас любезно подвинуться. Я с неохотой поднимаю голову, нижняя губа немного припускается, словно у ребенка, и Кирилл выдает тихий смешок, продолжая не сводить с меня глаз. В такие минуты мне кажется, что мы любуемся друг другом.

Глупо, конечно. Но я вот точно любуюсь.

Только сказка, как обычно не длится вечно. И в моем случае чудо тоже не случилось. Потому что за спиной прозвучал тот голос, от которого я бежала, и который заставляет нервно сжимать руки в кулачки.

— Так вот на кого ты меня променяла? — поворачиваю голову и вижу Игната, он буквально в паре шагов от нас. Волосы взъерошены в глазах искры. Возле дверей подъезда стоят и родители. Тетя Лена пытается что-то сказать, но мама ее разворачивает и направляет вниз по ступенькам, явно не желая слушать дальше.

Отец тоже рядом, но судя по тому, как стремительно Богданов поправляет кофту, его выволокли за шиворот.

Игнат смотрит на меня так, словно из его глаз вылетают пули, прошибающие навылет. И вновь воздуха не хватает. Хочу сбежать. Просто бежать не останавливаясь. Устала от всей этой ситуации. Невыносимо. Но тот факт, что Кирилл может услышать грязь из уст Игната, что может подумать обо мне — ужасает вдвойне.

Ведь я ушла утром к другому парню. Ничего не рассказала. А должна была. Но было так страшно. Мне не хотелось разрушить наши и без того хрупкие отношения. Только не сейчас, после стольких лет разлуки и непонимания. Однако в итоге мы стоим здесь, во дворе, и Богданов готовится вылить ведро негатив на радость всем вокруг, а главное во имя собственного эгоизма.

— Молчишь, да? — усмехается Игнат, и кривая улыбка озаряет его лицо.