– Но придется готовить этой чертовой семейке. Они же без меня пропадут. Сама понимаешь, творческие люди все немного не в себе. – В доказательство своих слов он покрутил пальцем у виска.
Я рассмеялась.
– Может быть, завтра сходим куда-нибудь? – спросил Леша, как обычно. – В театр, в кино, в ресторан?
– Нет, спасибо, – отказалась я.
– Ты все время отказываешься, – с укоризной заметил он, по-джентельменски пропуская меня в лифт первой.
– А ты все время приглашаешь.
– Из спортивного интереса. Мне редко женщины отказывают.
– Приятно быть особенной, – хмыкнула я.
– Ты и без этого особенная. Смотрю я на твои волосы и… – Леша мечтательно вздохнул.
– И отрезать хочешь? – завела я за ухо рыжую прядь.
– И думаю, какой цвет красивый. И фигурка у тебя ничего. Сантиметров на десять стать выше – и готовая модель.
– Прости, я уже лет десять как не расту, – рассмеялась я.
– Ничего страшного! Ты мне и такой сойдешь!
– В смысле?
– Показ у меня будет через несколько месяцев. Я одно свое платье на тебе так и вижу.
Будешь моделью? – ошарашил меня сосед.
– Буду, – растерялась я.
Створки лифта распахнулись. Мне нужно было выйти.
– Ну и отлично! – воссиял Леша. – И не смей отказываться! Позднее все обговорим!
Я помахала ему и двинулась к квартире Фроловны, гремя ключами, как Кентервильское привидение цепями. Бабули дома не было – видимо, пошла в гости к Семеновне, своей лучше подружке, с которой они с удивительным для их возраста сарказмом перемывали косточки всем в округе. Жить с Фроловной оказалось сложно, но можно.
Бабкой она была боевой и настырной, лезла во все на свете, и не удивлюсь, если знала, какого цвета у меня трусы. Ей нужно было контролировать все в округе – раньше она была какой-то крупной начальницей в общепите. И люди, которые попали в список ее недругов, переживали массированные информационные атаки. А иногда и физические. Но при этом ее легко можно было расположить к себе – надо было слушать ее, качать головой и поддакивать, что у меня отлично получалось. Как-то я слушала ее рассказы про трудовые советские будни часа два, после чего Фроловна, решив, что я отличная слушательница, собственноручно приготовила мне пирожки и борщ.
А готовила она шикарно.
В общем, язык с хозяйкой квартиры был найден. И съезжать я пока не планировала.
Наскоро поужинав, я приняла освежающий душ, вымыла голову и улеглась в кровать со своим малиновым пломбиром в тарелке. Я только-только раскрошила на мороженое печенье и включила сериал, как в дверь позвонили.
