– Нет-нет, все в порядке, – поспешила заверить ее я.
– Или тебе стрепня моя не угодила? – нахмурилась она.
– Мне очень нравится, как вы готовите, Глафира Фроловна! – заверила я ее. – Просто я смешную песню вспомнила!
Она покачала головой и больше не спускала с меня глаз. Впрочем, и Кезон больше не появлялся. Я искренне надеялась, что он ушел. Но вырваться в спальню и удостовериться, так ли это, не могла.
Готовить мы закончили часа через два. Фроловна не обманула – пироги у нее действительно вышли замечательные: румяные, пышные, вкусные.
А в воздухе витал умопомрачительный запах свежей сдобы.
– Запомнила, как делать? – спросила меня она сурово. Я кивнула. – В следующий раз солянку тебя научу делать. Тоже семейный рецепт. Или борщ. Найдем тебе мужика, чай уже пора замуж. Вон у председателя внук взрослый совсем. Димкой звать. Бизнесмен. У него своя есть… Эта… Будка.
– Какая будка? – удивилась я.
– Где бездельники кофе пьют, – объявила Фроловна. – Нет бы, чтобы дома в термосе сделать да с собой носить, они в таких будках в бумажных стаканах берут втридорога.
Хлебают да радуются. А Димке денежки тикают.
Спорить с Фроловной я не стала. Незаметно стащила пирожок с картошкой и убежала в свою комнату. Я распахнула дверь и облегченно выдохнула – Кезона нигде не было. Значит, хватило ума уйти. Однако я рано радовалась. Дверца шкафа распахнулась, и он выглянул оттуда, недовольный и сонный.
– Что так долго? – спросил музыкант. – Я умираю.
– В смысле? – сглотнула я, склоняясь. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг ему плохо?
– Хочу есть… – слабым голосом сказал Кезон и выхватил у меня из руки пирожок.
Я и глазом моргнуть не успела, как пирожок исчез в его пасти.
Это была какая-то совершенно сюрреалистическая картина. В моем шкафу сидел знаменитый музыкант и ел мои пирожки.
– Фкуфно, – жуя, заявил Кезон. – Принефи ефе!
– Ты офигел? – злобно спросила я. – Может быть, мне тебе еще борщ сварить? И котлеты нажарить?
– Было бы неплохо, – справился с пирожком Кезон и стал вылезать из шкафа.
– Я весь день ничего не ел.
– Проваливай, – велела я. – Ты мне надоел.
– Да я бы с радостью, – раздраженно ответил он. – Думаешь, мне нравится сидеть в нафталиновом шкафу в квартире какой-то бабки и ждать, пока она меня веником отходит? У меня своих дел по горло.
– Наверное, Катеньку увидеть хочешь, – ангельским голосом сказала я, и глаза Кезона изменились. Потемнели еще сильнее и сузились. Мне стало не по себе. Видимо, та девушка была для него табуированной темой.
