С вызовом – мол, ну что, выдержишь ли ты и это испытание, лапуля?
Подозреваю, что на лице у меня появилось презрение.
– Что? – тотчас пытливо спросил Кезон. – Ну что ты так на меня таращишься?
– Думаю, как от тебя избавиться, – мрачно ответила я.
– Ты же знаешь, что никак не избавишься, – хмыкнул он. – Мы связаны на веки и все дела. Выход отсюда только один – в окно. Но туда сигать я не буду. Надо было раньше, пока я мог попасть в «Клуб 27».
Я нахмурилась. Мне не нравились слова про этот клуб, слишком уж часто я слышала про него от Сережи.
«Клуб 27» – негласное название знаменитых музыкантов, умерших в двадцать семь лет. Курт Кобейн, Джими Хендрикс, Джим Моррисон, Эми Уайнхаус и многие другие музыканты «входили» в этот клуб. И Сережа всегда говорил, что если уходить из жизни, то как они – на пике популярности. Я ужасно бесилась из-за этих слов, ругалась с ним, кричала, плакала даже. Меня буквально трясло, когда он рассуждал, как это круто. Я ненавидела разговоры на такие темы.
– Я не заставляю тебя выпрыгивать из окна, – холодно ответила я.
– Останешься до утра. Рано утром Фроловна открывает дверь. Откроет – и ты уйдешь. Понял?
– Понял.
– Давай постараемся провести эту ночь без эксцессов.
– Тогда ты спишь на полу, – заявил Кезон, вытянув на диване ноги.
– Ага, сейчас, – хмыкнула я. – Держи карман шире. Это ты там спишь.
– Но я твой гость, алло, – весело возмутился он.
– Ты незваный гость. А незваный гость, как в горле кость, – парировала я. – Кину тебе одеялко, приткнись к стене.
– Я не могу спасть на полу, лапуля, – закапризничал Кезон. Впрочем, а что еще я ожидала?
– Что, звездный статус трескаться начинает? – усмехнулась я.
– У меня больная спина. Как-то в марте мы репетировали, я упал с трехметровой высоты и…
– Всё-всё-всё! – подняла я руки к верху. – Ты спишь на диване, а я – на полу.
Какой нытик, а! Неужели все звезды такие?
Я застелила диван новым постельным бельем, а сама взяла подушку и старенькое одеяло, чтобы лечь на пол.
Ничего страшного не происходит, нужно просто пережить эту ночь. Мы выспимся, а рано утром я отправлю Кезона прочь.
– Я есть хочу, – заявил мой незваный гость, сидя на диване, как на персональном троне.
– А я что сделаю? – прошипела я.
– Смею напомнить, что на кухне есть пирожки, а ты мне должна три тысячи баксов, – лукаво улыбнулся он. Я внимательно посмотрела на него и молча выскользнула за дверь. Оказавшись в темной прихожей, я застыла и прислушалась.
