– Не понял. Это еще зачем? – подозрительно спросил Кезон, видя, как я привязываю гольфы к задним сторонкам пояса лифчика.
– Иначе на тебя не налезет, – отмахнулась я. – Подними руки, пожалуйста.
– Господи Иисусе. С ума сойти. А можно без этого ужаса?
– Нельзя. Ты меня вообще слышишь? Руки подними!
Вздохнув, музыкант все же подчинился. Я надела на него эту мудреную конструкцию и стала завязывать на спине гольфы – хоть и не сразу, но получилось. А в чашечки напихала носков. Получилось хоть и кривое, но подобие груди.
Под застегнутой кофтой она смотрелась замечательно.
Я перевязала ему платок, спрятав волосы, и задумчиво оглядела – как чучело Кезон выглядеть перестал, но и на полноценную бабушку все еще не тянул. Еще бы, такая каланча.
– Будешь ходить, согнувшись, – сказала я, вытирая со лба пот – во всей этой одежде было безумно жарко. – С палочкой.
– А палочку где возьмешь?
– У Фроловны сломанная есть.
Минута – и у Кезона в руках появилась палочка, у которой не так давно отвалилась ручка, а поэтому для хозяйки она стала непригодной.
Фроловна хотела выбросить ее, но врожденная экономность не позволила. Мол, вдруг ее еще можно будет сделать?
Кезон взял палочку, повертел ее и стал репетировать. Сгорбившись в три погибели, он ходил с ней по залу, делая это так потешно, что у меня на лице невольно появилась улыбка. Однако эту улыбку смыло волной раздражения, когда я вновь посмотрела в окно. «Джип» не уезжал.
– Ты можешь хоть что-то делать нормально? – не выдержала я. – Ты не похож на бабку, ты похож на шута!
– Я стараюсь! Откуда мне знать, как ходят бабки? – рассердился он.
Я выдохнула – сейчас нам нельзя ругаться.
– Просто иди медленно, – примирительно сказала я. – Не таким широким шагом. Бабушки ходят неспешно, опираясь на палочку, а не размахивая ею. И опусти голову. Вот так. А теперь пройдись от двери до окна.
У него более-менее началось получаться.
– А на ноги что надеть? – вздохнул он. – Мои кроссовочки?
– Они уже не твои, – ответила я. Чуть подумав, я унеслась в прихожую и отыскала в глубинах другого шкафа старые-престарые домашние тапочки, разношенные настолько, что в них влезла даже нога Кезона.
Ну, почти влезла, подумаешь, пятки свисали. Сама я решила надеть кеды.
Последнее, что нам оставалось – это нанести грим. Хотя бы его подобие, чтобы наши лица не так сильно бросались в глаза.
– Может, без него? – вздохнул Кезон.
– Нет, – покачала я головой, рассыпая всю косметику на диване.
– А ты вообще умеешь гримировать?
– Немного.
