Мы спустились вниз и вышли на улицу, держась под руки, как две подружки. Я дрожала, как осиновый листок, боясь, что сейчас меня поймают. А вот Кезона посетила муза, и старушку он начал играть одухотворенно. Засеменил вперед, опираясь на палочку и таща меня за собой. И стал разговаривать сам с собой.
– Понаставили машин. Не пройти, не проехать. Вот в наши годы такого безобразия не было, – снова задребезжал он. – Честные люди на метро катались да на автобусах. А сейчас накупили себе драндулетов.
Куда ставить, не знают.
От его слов мне стало смешно, и страх начал потихоньку отступать. Мы неумолимо приближались к «Джипу». Однако Артур даже не взглянул в нашу сторону – в это время он смотрел на окна квартиры Фроловны, да так внимательно, что у меня сердце забилось где-то в пятках. А когда у него вдруг зазвонил телефон, я едва не подпрыгнула на метр. Поняв, что я испугалась и могу себя выдать, Кезон сильнее стиснул мой локоть.
– Спокойнее, – прошептал он.
Артур ответил на звонок, все так же не глядя в нашу сторону. И я слышала, что он говорит:
– Да, Альберт, порядок. Нашли твою красавицу. Не сразу, конечно. Аборигенов пришлось опрашивать. Снимает комнату у какой-то бабки. Парни ее сейчас приведут. Отбой.
Мы спокойно прошли мимо него. И я думала, что самое сложное позади – и людей Альберта, и журналистов, которые, предположительно, находились в одной из припаркованных во дворе машин, мы смогли миновать незаметно.
Но не тут-то было. Нам испортили всю малину. Да так неожиданно, что мы встали, как вкопанные.
Прямо перед нами неожиданно выросла Глафира Фроловна собственной неповторимой и крайне рассерженной персоной.
– Воровки! – заорала она на всю улицу. – Это же мои платья! Мои кофты! Платки мои! Да где ж вы их, окаянные взяли?! В квартиру мою залезли?!
Если до этого на нас, скромных старушек с опущенными вниз головами, никто не смотрел, то после ее громовых воплей на нас уставились все, кто был во дворе.
И играющие в песочнице дети, и их мамы на лавочках, и подростки в беседке. И, разумеется, Артур. В нашу сторону уставились все.
– А ну говорите, как в квартиру мою забрались, сколопендры! – громовой голос Фроловны набирал обороты. – Кто вам дверь открыл? Наташка? Или сами залезли?
Тут она вгляделась в мое лицо, узнала меня и стала вопить еще громче.
