Заначку что ли расчехлила?»
Откуда у Фроловны деньги, я подозревала, но рассказывать не стала.
«Ты точно уверена, что не хочешь рассказать нам, что с тобой произошло?» – спросила Айгерим перед самым моим выходом из сети. Они обижались на меня за молчание, но я действительно не могла рассказать им обо всем, что происходит.
«Когда-нибудь я вам все рассажу, не обижайся, пожалуйста, – ответила я. – Сейчас у меня все хорошо. Я нашла крутую подработку. После нее приеду к вам всем в гости!»
Мы давно хотели встретиться, но это не получалось – слишком далеко жили друг от друга.
«И долг отдам, вы не думайте», – добавила я.
«Мы думаем, что ты дура», – ответила Даша, а остальные поддержали ее. Я улыбнулась. Хорошие они, мои девчонки.
«Скажи, если у тебя будут проблемы, – напечатала Божена. – Мы поможем».
«Все хорошо, спасибо! Всех обнимаю! Мне пора! Я скоро вернусь!» – пообещала я и попрощалась с девочками. А потом, не выдержав, написала брату – уже через мессенджер, а не социальную сеть. С ним и мамой все было хорошо, и я облегченно выдохнула.
Альберт не добрался до них. Но, с другой стороны, узнать мой адрес он мог узнать только через родственников. Больше о нем никто не знал.
«Я не мог до тебя дозвониться, Наташ, – написал Саша. Мы с мамой с детства звали его Саня. Общались мы редко, но я очень любила его. – У тебя самой все в порядке?»
Пришлось солгать брату.
«Да, просто телефон сломался».
«Опять?!»
«Опять»
«И что на этот раз?»
«Уронила в унитаз», – в рифму ответила я.
«Ты неисправима», – ответил Саня и прислал несколько обидных стикеров.
«Слушай, а кто-нибудь спрашивал мой адрес?» – на всякий случай задала я вопрос, который меня волновал.
«Подружка твоя, с которой вы учились вместе. Яна, кажется. Отправить тебе что-то хотела», – моментально ответил брат, и я коротко выдохнула. Яна действительно была моей подругой – той самой, которую однажды хлопнул по пятой точке Артур, а я за нее вступилась. С Яной мы не общались – расстояние оказалось сильнее школьной дружбы, но виделись, когда я прилетала этим летом домой.
Я была у нее в гостях, и мы пили вино ее отца. Только я забыла, что южное вино опасно – сначала похоже на терпкий сок, и ты пьешь его, не боясь опьянеть, а потом оно ударяет в голову, да с такой силой, что на ногах держаться не можешь. Я напилась, да так, что не помню, что было. Утром я проснулась уже у себя дома, не понимая, как дошла до дома.
«От нее посылка пришла или как?» – спросил Саня, ничего не понимая.
