Только вернись

 – Он не виноват, ваши отношения только укрепились, ведь так?

– Да, – отвечаю, вспоминая заплаканное виноватое лицо мамы и строгое отца.

Они же столько лет жили с этим проклятым грузом! А надо было все рассказать! Еще, когда Лера услышала и испугалась расправы, неверно поняв слова папы…

– Мы столько лет потеряли, Всеволод Иванович… И мне надо было тогда разобраться, а не верить фотографиям, поговорить с Лерой, а не… Неважно.

– Я подал официальный запрос о Каролине Чацкой. Постараюсь в ближайшее время узнать, откуда она взялась? Почему ненавидит нашу Каролину? И какое отношение имеет к семье Весниных – отцу и деду Каролины.

Мне кажется, не может она быть случайным человеком из картотеки… Хм… – Согласен с вами, не может. Старик Веснин не из тех, кто будет разбрасываться случайными документами, да еще и липовыми. Спасибо вам, Всеволод Иванович. Спасибо, что заставили меня пойти на разговор. Видит бог, я его очень боялся… Если бы все оказалось не таким, то…

– Уже все, Глеб. Надо жить дальше, налаживать отношения с женой и распутывать клубок из прошлого.

Всего вам хорошего, – прощается он.

Завершаю вызов и бросаю телефон на переднее сиденье. Выруливаю на оживленную трассу, стремясь поскорее попасть домой. Город сверкает огнями, гудит голосами и музыкой, как и мое сердце, полное невысказанных слов… Оно почти ощутимо щемит, а слова внутри меня теснятся, как малыши на линейке, ждут своей очереди, чтобы вырваться на волю из оков молчания…

Паркуюсь на площадке возле ворот и звоню в домофон. У меня есть ключ, но я не могу отказать себе в удовольствии услышать ее короткое протяжное «да» в динамике.

Шагаю по дорожке, вскакиваю по ступенькам крыльца, как нетерпеливый мальчишка, и распахиваю входную дверь, чувствуя аромат пирога уже в прихожей.

– Привет, папочка, – улыбается Кара, заправляя волнистую прядь за ухо. Румяная, разгоряченная от духовки и моего пристального испепеляющего взгляда, она являет собой ослепительное зрелище. Разве в такую женщину можно не влюбиться? Не утонуть в ней, как в омуте и не подчиниться, стать рабом за право обладать ею?

– А я хотел поговорить с тобой, Каролина, – вмещаю в голос всю твердость, на какую способен.

Я должен ее отпустить… Хотя бы предложить ей это… Пусть думает, что свободна.

– Что-то случилось? Давай я сначала тебя покормлю? Ты, наверное, уже поужинал? Я знаю твое отношения к моим способностям и помню тот салат… И говядину… Черт, неважно… – опускает взгляд Кара.

– Господи, Кара, ты что? Запах стоит потрясающий.